О, мой док...
Шрифт:
— А может, ты начнёшь свой рассказ? — напомнила ему, привлекая к себе внимание.
Забрав из его рук пульт от телевизора, откинула его в сторону как можно дальше, чтобы не было больше соблазнов.
— Выкладывай, давай, — смотря ему в глаза, настаивала я. — Живо!
Тяжело вздохнув, он откинулся на спину, а руки положил под голову.
Комнату лишь освещал тусклый свет, проникающий из коридора. Я смотрела на друга и говорила самой себе спасибо, что не стала включать основное освещение. Так я могла открыто наслаждаться присутствием своего друга,
Я соскучилась! Мы сидели рядом, близко-близко, но я скучала… По тем моментам, что были у нас раньше. Где между нами царили лёгкость и непринуждённость. Шутки, смех…
Мне очень хотелось вернуть это всё, но для этого было нужно услышать причину его поведения. Проанализировать, а потом попытаться всё исправить. Иного пути не было.
Глава 26.
Какое-то время Лев молчал, и казалось, будто он погрузился глубоко в свои старые воспоминания. Заметив то, как ему было сейчас нелегко, я больше не давила и просто ждала.
Порой подобрать слова или вытянуть из себя что-то личное бывает крайне сложно. Что бы он не решил, я приму это. С уважением.
Конечно же, мне хотелось услышать то, что заставляло его так бурно реагировать и противится моему решению, но… я не стану настаивать. Не буду этого делать.
— Это произошло очень давно, — когда уже подумала, что ничего от него не услышу, Лев заговорил. — В детстве. Мне было двенадцать.
Он смотрел на экран беззвучно работающего телевизора, избегая моего взгляда.
— Моя мать решила, что наша семья недостаточно велика и предложила её пополнить, — хмыкнув своим воспоминаниям, опять замолчал.
Я не торопила его. Просто, молча, ожидала продолжения, отмечая, как ему трудно это давалось.
— Они, как я уже понял потом, старались сами зачать ребёнка, но возраст отца и некоторые хронические болезни матери не позволяли им осуществить задуманное.
Он снова прервался, но потом всё же продолжил.
— С того момента прошла ещё пара лет, и когда я уже совсем забыл об их затее, они объявили, что приняли решения взять ребёнка из приюта. Мальчика, моего же возраста.
В моей голове начинала проясняться хоть какая-то картина, позволяющая от неё оттолкнуться и предположить, что произошло дальше.
Ревность, злость, непонимание — первое, что пришло на ум, и я оказалась права.
— Я был вне себя от ярости, когда познакомился с тем ублюдком. Такого двуличия я ещё никогда не встречал! — проговорил он, тяжело дыша, словно переживая всё заново. — При родителях он был паинькой. Практически заглядывал в рот матери. Делал всё, чтобы она считала его идеальным ребёнком. Но стоило нам с ним остаться наедине, он становился настоящим ничтожеством. Тварью последней. Он и не скрывал от меня своего истинного лица, понимая, что, если я расскажу родителям, мне не поверят, — ухмыльнулся Лев, бросая взгляд на меня.
— Мне было далеко до идеала. Постоянно скандалил, изводил своих предков, а с появлением того ублюдка всё ещё больше обострилось. Родители не поверили бы мне. Ни за что. Как я его
— Лев, ты несправедлив к себе. Думаю, всё было не настолько …
— Было всё именно так, Лика, — прервал он меня, не позволяя поговорить. — Я и сейчас не подарок, ты это прекрасно знаешь.
Отчасти он прав. Иногда мне хотелось его придушить собственными руками, но это были секундные вспышки, которые быстро проходили. Ведь Лёвка был добрым, умным, ответственным, я знала это абсолютно точно. То, что он выставлял себя шалопаем перед другими, это была всего лишь мишура. Маска, за которой скрывалось нечто большее и глубокое.
— И всё же ты не прав. Уверена, в детстве ты был самым лучшим и очень красивым… — неожиданно для самой себя произнесла я и тут же поджала губы. — То есть…
Я поняла, что ляпнула ерунду, но мои слова шли из самой глубины моей души. Именно поэтому я не смогла их удержать в себе, хотя надо было.
— Не знал, что ты настолько меня обожаешь, Мединская, — засмеявшись, он приблизился ко мне и крепко сжал в своих объятиях. — Красивый, говоришь? — подтрунивал надо мной он. — А ещё что?
— Пусти, — пискнула, стукнув его по спине ладошкой. — Сладких, ты меня раздавишь. Дышать тяжело… — смеялась вместе с ним, чтобы скрыть своё смущение.
Что он творит? Безумец…
— Это вряд ли, — отозвался он, не разжимая своих рук. — Ты мне ещё живой и здоровой нужна.
— Мне бы очень хотелось ещё пожить. Есть ради кого…
Произнося это, я, конечно же, имела ввиду детей, которым я была очень нужна. Хоть я это и не произнесла вслух, мне показалось, что друг все понял.
В таком положении мы провели ещё какое-то время, а потом Лёвка тяжело вздохнул и выпустил меня из своих стальных оков.
Я понимала его мысли и опасения, но то, что произошло с ним в детстве это совсем другое. Ванька с Леночкой не такие, как его брат. Вот только как теперь его переубедить в этом?
— Я знаю, что ты мне хочешь сейчас сказать, — проговорил друг, держа меня за руки и смотря прямо в глаза. — Не надо. Я всё равно не изменю своего мнения. Как бы ты не старалась. Просто давай помолчим. Я очень устал.
Откинувшись на спинку дивана, он увлёк меня за собой и уложил на свою грудь.
Вначале я напряглась и попыталась встать, ведь это выглядело не совсем уместно. Противоестественно и непривычно. Но Лёвка обхватил меня за плечи и даже не позволил дернуться.
— Полежи рядом, — попросил он тихо. — От тебя приятно пахнет.
Я редко пользовалась парфюмом, что он вообще городит? Но было приятно…
Хмыкнув, я подчинилась, но улыбку всё же не сдержала.
Мы лежали в тишине и пялились в беззвучно работающий телевизор, на котором мелькали какие-то люди, и думали каждый о своём.
Было уютно и очень тепло. Так спокойно и легко на сердце. Меня радовало, что рядом со мной он. Так, как я того и желала. Пусть между нами до сих пор были разногласия, но Лёвка больше не избегал меня. Не ругался. Был спокоен и нежен. Лежал очень близко, легонько поглаживая меня по плечу.