О, мой док...
Шрифт:
— Врёшь, — усмехнулся он, рывком повалил меня на себя, а потом перекатившись, подмял под себя. — Бессовестно…
Ну, есть немного. Но ведь это во благо, и, в конце концов, это последняя моя пациентка в этой стране. Ведь очень скоро мы возвращаемся на Родину. Будем жить в нашем новом доме. Раньше на целых два года! И всё благодаря милости моего обожаемого свекра. А ещё потому, что мы решили открыть свою клинику. Филиал на базе клиники Ворошилова.
Всё
— Куда собралась? Кого спасаем на этот раз? — усмехнулся муж. — Джонсон? Уильямс? Уилсон?
Боже. Он знал всех моих пациенток в клинике пофамильно. Но сейчас всё же не попал в цель.
Это была Синицына. Та самая, которая была моей пациенткой в России и которую я когда-то отвезла в детский дом.
Теперь она — мать замечательной девочки, которая с первого дня запала ей душу. Но от мысли выносить ребёнка самой она так и не отказалась.
— Синицына, — ответила улыбаясь. — Мы проходим с ней терапию. Ту самую, которую я прошла, и теперь, помимо Ваньки и Леночки, в соседней комнате мирно спит наш Матвейка.
От мыслей о годовалом малыше улыбка тут же озарила моё лицо. Наш ангелочек, который родился у нас после огромных усилий и труда. Операция на Родине принесла свои плоды, но только та методика, которую создал мой свёкор, оказалась тем самым рычагом, который запустил во мне репродуктивный процесс снова.
— Ох, и подведёшь ты меня под монастырь, — качнул головой муж. — Знаешь ведь, что этот метод ещё не запатентован и является лишь экспериментальным, — включив важного профессора, ворча произнёс любимый, но по-прежнему жадно смотря на мои губы.
— Знаю, но Синицына — особый случай. У нас с ней схожие судьбы, и я не смогла пройти мимо, — пошевелившись, тем самым ослабив давление на живот, стала поднимать платье всё выше и выше.
— Лиса, — прохрипел он, наблюдая за моими движениями. — Отшлёпать бы тебя хорошенько, но с этим я немного припоздал.
Оу, какие у нас интересные мыслишки. Так, стоп! Что?
— Почему это? — удивилась я, пытаясь понять, куда он клонит.
— Увеличившаяся в размерах грудь, — резко сдёрнув вниз бельё, тут же вобрал в рот мой чувствительный сосок.
— Отсутствие аппетита, — продолжил он, спустившись к моему пока ещё плоскому животу и прочертив влажную дорожку до пупка.
— Повышенная эмоциональность, — усмехнулся он, возвращая свой взгляд к моим глазам. — Добавить ничего не хочешь?
— Хочу, — прошептала, прикрыв веки. — Не
Лёвка — чистый кайф, который был для меня словно наркотик. За три года стала зависимой от его ласк. А сейчас в воздухе витала явная угроза всего этому…
Но, пока доктор не произнёс диагноз вслух, можно было вытворять всё что угодно. Потом ведь этот чудесный мужчина превратится в настоящего тирана. Из разрешённых пунктов в его списке были лишь сон, отдых и правильное питание. Всё остальное попадало под запрет. Включая секс. В этом он был безжалостен. И как я выжила в свою прошлую беременность? Без его сладких ласк. Мучительно нежных и таких желанных…
— Срок? Шесть недель, я так понимаю? — просил он, возвращаясь к моей груди, чтобы заключить её в опьяняюще прекрасный плен.
Молчать буду! Не скажу. Ни за что и ни при каких условиях. Если меня сейчас лишат удовольствия, то я просто не выдержу.
— В молчанку будем играть? — усмехнулся он, вбирая в свой рот другой сосок. — Хитрюга…
Быстро он сообразил. Но от этого я не стану более разговорчивой. Даже пусть не надеется. Лучше прикинусь немой, глухой, незрячей, только бы он не прекращал всё то, от чего хотелось стонать до бесстыдства громко.
— А если я предложу тебе занятия любовью на протяжении всей беременности? — остановившись у моего ушка, шепнул едва различимо, что даже подумала, будто просто показалось.
— Боже… — прошептала я. — Не может быть? Ты сейчас серьёзно?
Сегодня день чудес? Или просто он уже успел ознакомиться с нынешним состоянием моего организма? Раньше меня? Не удивлюсь, если он и консилиум созывал… С ума сойти!
— Абсолютно, — ухмыльнулся он у моих губ. — Так какой у нас срок, любимая? Или мне сейчас остановиться?
Негодник! Только пробуй…
— Шесть… — выдохнула, прикусывая нижнюю губу, так как он тут же принялся выполнять свои обещания, мучительно медленно проникая в меня. — О, мой док… Да! Эта беременность будет самой запоминающейся. Лёвка, я так люблю тебя…
— А я тебя… — шептал в ответ любимый слова, которые были для меня важнее всего на свете. Заполняя каждую мою клеточку удовольствием и наслаждением.
Теперь я знала, что такое абсолютное счастье. Оно было рядом со Львом. Моим Сладеньким, который оставался по-прежнему моим другом. Моей опорой. Вселенной.
Этот мужчина — подарок судьбы. Лучшее, что могло случиться со мной, и до последнего вздоха я буду благодарна Всевышнему, что позволил появиться ему в моей жизни.