О, малышка!

Уэллс Робин

Джейк, кивнув всем любопытствующим, провел Энни в кабинку у окна, прихватив по дороге высокий стульчик. Присутствующие не отрывали от них глаз. Разговоры возобновились лишь после того, как они уселись на свои места.

– У них здесь, наверное, редко бывают незнакомцы, – заметил Джейк, усаживая Маделин на детский стул.

– Видимо, так, – согласилась Энни.

– Вы всех их знаете?

Энни отрицательно покачала головой:

– Некоторые лица мне знакомы, но имен я не помню. Все вокруг

знали моих дедушку с бабушкой, поэтому и меня все знают.

«Держу пари, что знают. Я уверен, что привлекательная одинокая женщина, одна воспитывающая ребенка и разводящая альпака, – частая тема их разговоров». Джейку наконец удалось усадить Маделин.

– Я приезжаю в город главным образом за бакалеей или за детскими товарами, – сказала Энни, – а так я редко тут бываю.

– А как же свидания? Она грустно улыбнулась:

– Особенно на свиданиях. У меня настоящего свидания года три не было.

Три года. Значит, задолго до того, как была зачата Маделин.

Ему было безразлично, как она жила до того, как забеременела, но тем не менее от ее слов Джейк почувствовал большое облегчение. «В этом нет ничего личного», – убеждал он себя. Он просто не хотел, чтобы мать его ребенка была доступной женщиной, вот и все.

Маделин стукнула пухлым кулачком по столику:

– Инк! Инк! Инк!

У-ух! Ребенок требует «Твинки».

– Она просит соску, – сказала Энни. – Посмотрите, есть ли какая-нибудь в детской сумке.

Джейк пошарил в сумке и вытащил желтую пластмассовую соску. Он положил ее на стол перед Маделин, но та смахнула ее на пол.

– Инк! Инк! Инк!

Энни недоуменно сдвинула брови:

– Не понимаю, что она хочет. «Надеюсь, что никогда и не поймете».

Джейк поднял соску. К ним подошла крупная официантка. Поставив на стол корзиночку с крекерами и два стакана воды, она, приветливо улыбнувшись, достала из своей прически карандаш.

– Сегодня фирменное блюдо – спагетти с тефтелями.

– По-моему, звучит заманчиво, – сказала Энни. Хотя Джейк и усомнился, что в таком заведении что-то может быть заманчивым, ему ничего не оставалось, как согласиться.

– Мне то же самое, – сказал он.

– И пожалуйста, принесите дополнительную тарелку для ребенка, – попросила Энни.

– Обязательно.

Открыв пакет с крекерами, Энни протянула несколько штук Маделин.

– Уверена, что вы все бросили и приехали в Лаки не для того, чтобы отведать это фирменное блюдо.

– Нет.

Лицо у Энни напряглось.

– Вы получили результаты анализов. Не так ли?

– Да. – Он вынул из кармана сложенный желтый листок бумаги и протянул ей.

Энни смотрела на бумагу, но не дотрагивалась до нее.

– Лучше скажите так.

– Анализ положительный. – Джейк не мог

сдержать улыбку. Он был готов летать от счастья. – Я отец Маделин.

Энни откинулась на спинку стула.

– Я это знала.

– Я тоже, но анализ подтвердил это с точностью до девяносто девяти целых и девяти десятых процента.

Энни медленно кивнула.

Джейк посмотрел на нее, пытаясь понять выражение ее лица.

– Вы… вас это расстроило? Вздохнув, Энни положила локти на стол.

– Не знаю. Неделю назад я бы решила, что это конец света. Но вы были так добры во время моей болезни… – Потянувшись к стакану с водой, она отпила из него, глядя через край на Джейка так, как будто пыталась заглянуть ему в душу. – Я понимаю, конечно, что это служит вашим интересам.

Джейк помрачнел:

– Что вы имеете в виду?

– Вы ведь хотите склонить меня на свою сторону, чтобы я согласилась на совместную опеку над Маделин.

Ее прямота обезоружила – полная противоположность тому, к чему он привык в суде. Джейк решил ответить так же откровенно:

– Ну и как я действую?

К его облегчению, она усмехнулась:

– Вообще-то неплохо.

Джейк в ответ тоже улыбнулся. Между ними опять возникла сексуальная волна, перекатывавшаяся от одного к другому. С Энни Холлистер всегда можно знать истинное положение дел. Это ему нравилось. Очень нравилось.

Она взяла еще один пакетик крекеров.

– Но это не означает, что я готова подписать какие-либо документы. – Энни протянула открытый целлофановый пакет Маделин. – Я по-прежнему мало что о вас знаю.

– И что вы хотели бы знать?

– Да все.

– Весьма расплывчато.

Энни крутила в руках пакет от крекеров.

– Ну, расскажите мне для начала о вашей семье. У Маделин будут родственники? Дяди, тети, кузены?

Джейк прислонился к виниловой спинке стула.

– Я единственный ребенок. Что касается семьи, то вообще-то она состоит из меня одного.

– Расскажите мне о родителях.

– Они были невропатологами. Энни приподняла брови:

– Оба? Джейк кивнул:

– Они просто жили и дышали своей профессией. Оба были исследователями. Изучали тайны человеческого мозга.

– Значит, дедушка и бабушка Маделин были гениями. Джейк грустно усмехнулся:

– Вроде того. Иногда я думаю, что они произвели меня на свет для того, чтобы, соединив свои гены, родить абсолютно совершенного невропатолога.

– А почему вы не пошли по их стопам?

– К науке меня нельзя было и близко подпускать. Я чуть не взорвал в школе химическую лабораторию, а бедная лягушка, которую я препарировал в лаборатории на уроке биологии, выглядела так, как будто ее освежевал сам Джек-потрошитель.