О, малышка!
Шрифт:
Из-за гребня парня появилось лицо Джейка.
– С ней все в порядке. Она просто засунула в рот маркер. Вот и все.
– Она наелась чернил? – слабо спросила Энни.
– Они не токсичны. Можно не волноваться.
Не волноваться! Рот у ребенка черный, как деготь, на ней непонятно что надето, ее держит на руках какой-то ненормальный, и все это из-за того, что девочка осталась на попечении человека, который претендует на опеку.
– Где ее одежда?
– Она ее всю намочила. И пару памперсов тоже.
– Мы
Энни посмотрела на парня, затем снова на Джейка:
– А это?..
Джейк неуверенно посмотрел на юнца:
– А это… ээээ…
– Шип, – сказал тот. – Мне нравится, когда меня зовут Шип.
– Мы только что познакомились, – пояснил Джейк. – В комнате ожидания. Он помогал мне заниматься Маделин.
«Похоже, ему самому нужна нянька», – подумала Энни. Штаны парня, казалось, вот-вот свалятся с него, в левом ухе больше поддельных драгоценностей, чем в большинстве супермаркетов. Маделин потянулась к блестящей сережке.
– О! – взвыл Шип. – Отдай мое ухо.
Джейк подошел и высвободил его ухо. Маделин тут же вцепилась в него снова.
Парень отклонил голову в сторону, как боксер на ринге.
– Возьмите ее. – Он сунул ребенка Джейку. – Я не хочу, чтобы мне разорвали ухо, как нос моей подружке.
Маделин, отчаянно запротестовав, вновь потянулась к уху парня. Он отодвинулся:
– Нет, дружок, хватит. Я пошел.
Подросток, повернувшись к Джейку, протянул руку ладонью вверх. Поставив ребенка на пол, тот вынул из кармана деньги и протянул их мальчишке.
Маделин подошла к кровати Энни и начала карабкаться на нее. Энни хотела протянуть ей руку, но мешала капельница. Она улыбнулась:
– Привет, дорогая.
– Ма-ма, ма-ма-ма.
– Она что, сказала «мама»? – удивился Джейк.
– Да, – улыбнулась Энни девочке.
– Она говорит?
– Учится говорить.
– Ма-ма, ма-ма, – повторила Маделин, потянувшись к трубке капельницы.
Энни изумленно уставилась на Джейка. Мужчина, который раньше был безупречно ухожен и дорого одет, стоял перед ней в мятой грязной рубашке и галстуке в черных пятнах. Его серые брюки были мокрыми, штанины подвернуты, и он каким-то образом умудрился потерять свои носки. Он напоминал жертву кораблекрушения.
– Что стряслось?
– Переодевал Маделин.
– Это все она?
Джейк мрачно кивнул:
– На самом деле все не так страшно. – Он шагнул к Энни, в его глазах была забота. – Самое главное – как вы?
Сердце Энни забилось чаще, когда он подошел к ней.
– Думаю, обойдется.
– Вам больно?
– Не очень. Меня основательно накачали лекарствами. – Голова Маделин показалась над краем матраса. Энни погладила кудряшки малышки. – Мне сказали, что я должна находиться здесь день или два.
– Да, я слышал. Я позабочусь о ребенке.
Даже в таком заторможенном
– Мне очень жаль, что вам приходится этим заниматься. Она может быть настоящим наказанием, за ней постоянно нужно следить…
– Я это понял. Энни колебалась.
– Я бы хотела, чтобы она оставалась в знакомой обстановке. Я… не хочу, чтобы вы увозили ее в Талсу.
– Хорошо. Я останусь с ней в вашем доме. Энни тяжело сглотнула, у нее пересохло во рту.
– А ваша жена? Она не будет против? Или она приедет и поможет вам?
Его лицо помрачнело.
– Моя жена умерла.
Энни испытала смешанные чувства. Она еще не пришла в себя после наркоза, но чувствовала неимоверное облегчение. Ей не хотелось, чтобы во всем этом принимала участие другая женщина.
– Я не знала. Мне очень жаль.
Джейк кивнул и посмотрел на ребенка, который пытался залезть под кровать.
– Расскажите мне, как надо ухаживать за Маделин, чем ее кормить. Что она ест?
Энни казалось, что ей мозги обложили ватой. Она постаралась собраться с мыслями.
– В основном что-нибудь такое, что она может разжевать. В холодильнике стоит кастрюля с куриной лапшой, Мэдди ее любит, в кладовке несколько банок с детским питанием. Она любит яблочный сок, бананы, персики, сыр… Пьет молоко и сок. Педиатр дал мне список продуктов, подходящих для ее возраста. Он на дверце холодильника.
– Прекрасно. Что еще?
– После обеда она часа полтора спит. Маделин любит, чтобы ей читали и укачивали. Любит кататься в коляске и качаться на детских качелях на заднем дворе.
Свободной рукой Энни дотронулась до своих волос.
– Ложится спать в восемь часов. Перед этим я ее купаю. Наливаю воду ей до пояса – не слишком холодную и не слишком горячую – и никогда не оставляю ее в ванне одну. Ни на секунду. – Она посмотрела на Джейка. – Это серьезно. Если звонит телефон или звонят в дверь, я или не обращаю на это внимания, или вынимаю ее из ванны и беру с собой.
Джейк серьезно кивнул.
– Она любит играть со своей резиновой уткой и лодочкой, и, если за ней недосмотреть, то наестся мыла. – Энни устало закрыла глаза.
– Ее пижамки в верхнем ящике комода в ее комнате. Она любит выпить бутылочку молока перед сном. Потом ей надо вытереть рот мокрой салфеткой.
В палату вошла сестра и, улыбнувшись Джейку, сказала:
– Вашей жене нужно отдохнуть.
Сказанное застигло Энни врасплох.
– О, это не мой муж. Щеки сестры порозовели.
– Извините. Ребенок так на него похож. Я думала, что это отец ребенка.
– Я и есть отец. – Джейк сказал это сестре, но смотрел в глаза Энни.
Сестра замерла, открыв накрашенный розовой помадой рот. Она покраснела: