О любви
Шрифт:
Оскорбленная в своих чувствах и отвергнутая Маргарет опускала морду в ясли и хрумкала овсом.
А все началось с шалости Миттерана.
Как-то ранним утром, в субботу, когда было ещё не так жарко, Миттеран привез воду и стоял у кухни в ожидании, когда повар рядовой Гасанов и его напарник рядовой Шубодеров, числящийся рабочим по кухне по причине своей полной безграмотности, вычерпают воду в бачки. Миттеран в это утро проснулся на рассвете, разбуженный грохотом вздымающейся ракеты со сменным экипажем орбитальной станции. Настроение у него было приподнятое, как у всякого причастного к этому выдающемуся действу цивилизации. Накануне прапор Харченко приехал в хозяйство с Зинаидой. Его пыльный газик, уткнувшись носом в стенку канцелярии, стоял с откинутым дверцами, как расхристанный пьяный солдат. После обильных вечерних возлияний под шашлык прапор храпел в комнате отдыха при канцелярии, если этот чулан со старой деревянной кроватью, которую Харченко выменял на "десятке" в гостинице за пудового сома, можно было назвать комнатой. Зинаида же, озабоченная совершенно иными страстями, заспанная и неудовлетворенная в который раз, вышла поутру до ветра. Чтобы едкий тяжелый дух отхожего места поскорее
Она, конечно, не подала вида на людях, что крайне заинтересовалась этой частью конского тела. Ее же внимание к его особе не ускользнуло от Миттерана. Будучи жительницей небольшого ткацкого городка нечерноземной полосы России с превалирующим женским населением, Зинаида росла в далеко не целомудренной среде. Она была девушкой "в теле", и, опасаясь упустить свой шанс из-за дефицита парней, рано отведала запретный плод. Ей не было и шестнадцати. Заезжий художник пригласил её позировать ему для картины "Русская мадонна" и уже на втором сеансе лишил её девственности. Ни тот, ни другие разы не принесли Зинаиде ни приятных ощущений, ни возвышенных чувств. И стала она сомневаться в своей полноценности, пока знакомый доктор, пытавшийся по-научному разуверить её в этом сомнении, не пришел к выводу, что хорошо бы ей податься туда, где много молодых мужиков, чтобы, не стесняясь, подыскать себе подходящего партнера.
Зинаида завербовалась на Космодром в официантки военторговской столовой. Очень скоро заведующая столовой, прикинув на глазок Зинкины прелести, перевела её в спецзал, где кормились члены Госкомиссий. Обрядив её в коротенькую юбку и глубоко декольтированную безрукавную блузку, завстоловой полагала, что способствует поднятию творческой энергии государственных комиссаров для ещё лучшего решения задач укрепления боеспособности ракетных войск и советской космонавтики. Комиссары же, в основном люди не молодые, более заглядывали ей под юбку и меж рвущихся на волю высоких грудей, не отваживаясь на более решительные действия. Те немногие эпизоды, случавшиеся в приличных номерах гостиницы на "десятке", куда её иногда приглашали, лишний раз убеждали, что контингент комиссаров, истощенный нервным перенапряжением своей мысли, совершенно ей не подходит. Вот тогда-то в кафе и закадрил её прапор Харченко. Мужик он, правда, был женатый, имел двоих детей, но это для Зинаиды не имело никакого значения. Из рассказов товарок и из фильмов, которые нынче крутили на видиках, Зинаида представляла, как э т о должно быть. И потому настойчиво искала свой шанс. Я вовсе не осуждаю её за это, как это делают некоторые человеки, обремененные разными условностями. В конце концов, всякая тварь живет на свете, чтобы испытать восторг жизни. Надеюсь, и меня со временем не минет чаша сия, как любит выражаться Варфоломеев Иоанн Денисович.
Так вот, прапор Харченко тоже оказался, по выражению Зинаиды, дубль-пусто. Мало того, что у него инструмент был никудышный, так он ещё быстро кончал, тут же засыпал, да ещё и водку жрал не в меру. Конечно, это было её личное мнение. Например, своей собственной жене он вполне подходил. Во всех отношениях. Тем не менее, Зинаида никогда не отказывалась от приглашений Харченко съездить в хозяйство особого назначения для очередного расслабления и укрепления здоровья.
Следующую субботу Зинаида ждала с нетерпением школьницы, которую обещали повести в цирк, и, как только представился момент, она юркнула в хлев, чтобы поближе познакомиться с Миттераном. Ничего не подозревавшая Маргарет удивленно таращилась на нее, забыв про свой овес. Лукавый Миттеран, посмотрев многозначительно на гостью, фыркнул и стал вываливать свой шланг, давая понять, что он вполне к ней расположен. Зинаида, не отрываясь, глядела на это чудо. Кровь прилила к её щекам, зрачки глаз расширились, руки подрагивали и в её миленькой головке роились совершенно потрясающие сексуальные фантазии. Она медленно расстегнула блузку и, не отрывая завороженного взгляда от жеребца, приблизилась к нему. Миттеран повернул морду к ней и ткнулся своими мягкими губами между двух холмов, отчего, выпрыгнув из последней оболочки, они насторожились яркокрасными сосками. Конечно, не такими, как у Принцесс, но достаточно крупными. Так что мне захотелось их пососать. Но сделал это Миттеран. Зинаида охнула и нежно погладила коня по щеке. Он благодарно кивнул и разрешил ей дотронуться до своего грандиозного инструмента, который на глазах набухал, приобретая свои изящные формы. Зинаиду особо заинтересовал самый конец, заканчивавшийся черной, как у пожилого белого гриба, шляпкой. Ее руки нежно, едва касаясь, ощупывали конскую плоть, пока не добрались до черного мешка с яйцами величиной с её кулак. Конь напрягся, задрожал и выплеснул ей на грудь белую густую пахучую струю. Она опрокинулась на спину и стала рвать на себе остатки одежды, содрогаясь всем телом. Рука, увлажненная конской спермой, опустилась между ног и погрузилась вовнутрь...
Отлежавшись и придя в себя, Зинаида поняла, что задуманный ею эксперимент непременно должен удаться. Не сегодня... Но на следующей неделе обязательно.
Потрясенная Маргарет молча смотрела на свою соперницу.
Я так внимательно наблюдал за этим праздником жизни, что даже забыл дожевать мой любимый хлопковый жмых.
Чтобы не отвлекаться в дальнейшем к истории недолгой взаимной любви Миттерана и крутобедрой Зинаиды, я доскажу во всех подробностях о том, что произошло на следующей неделе. Все повторилось точь-в-точь, как в предыдущий раз до того момента, когда Зинаида подошла к жеребцу. Она предварительно разделась донага, дала себя облобызать Миттерану и, возбудив его как и давеча, нагнулась у него под брюхом, чуть разведя ноги. Я увидел, как она раскрылась, наполненная влагой,
Так Зинаида приходила ещё и еще, с каждым разом совершенствуя свои эксперименты. Жеребец уже почти наполовину входил в нее, прежде чем Зинаида валилась в беспамятстве с криком восторга.
"Идиот, ты же её покалечишь, тебя сведут на бойню и сделают колбасу", - шипела Маргарет.
– "Ни в коем случае, - возражал Миттеран, - я думал сначала, что она действительно может лопнуть или ещё чего, но потом вспомнил - кто же произвел на свет кентавров, как не человеческая самка. И потом, человеки зафиксировали такие случаи ещё в древности. И не только с жеребцами, но и с ослами. И ничего в этом предосудительного нет. Ты же вот даешь Аслану, и я тебя не осуждаю".
– "Это другое дело. Аслан молодой и здоровый самец, а самок здесь нет. Что ему прикажешь делать? Государственная служба - не наказание. Лишение возможности организма нормально функционировать - есть пытка - голодом ли, жаждой, воздержанием. Это - преступление. Против Природы. Вот я по доброте своей и даю ему. Мне-то лично никакого проку. Это у тебя с этой шлюхой обоюдное наслаждение, а я...", - и она фыркнула.
– "Ладно, ладно, - пожалел её Миттеран, - я тебя покрою на той неделе. Обещаю".
Так они помирились. Миттеран действительно её полновесно удовлетворил на пастбище так, чтобы не видел Аслан... Я думаю, не в ущерб своей возлюбленной Зинаиде.
Армия, как я заметил, самая консервативная часть общества. В ней до сих пор руководствуются доктриной, по которой она есть ударная сила пролетариата. А у пролетариата никакой другой заботы нет, как освобождение своих классовых братьев от гнета капитала по всему свету. И пока это самое освобождение не завершится, энергия пролетариата не должна попусту расходоваться, тем более утекать в половые щели. Правда, освобождение пролетариата затянулось надолго, и с проблемами гормонального давления на мозги молодых бойцов революции в течение нескольких поколений приходилось считаться и решать их окольными путями. Так что сердобольная Маргарет была тысячу раз права.
Как-то в середине июля, среди недели, в хозяйство заявился прапор Харченко. Собрав младших командиров, то есть сержанта Кубранбердыева и младшего сержанта Псюхина, объявил, что в субботу в охотничьи домики прибудет делегация НАСА для отдыха и ознакомления с местной природой после напряженной работы по подготовке к старту своего астронавта в составе нашего экипажа. И потому задача подразделения - обеспечить полноценный отдых делегатам. Для чего: 1) забить кабана. Ответственный он сам. Срок сегодня. 2) подготовить к закланию двух баранов под шашлык и плов. Ответственный - сержант Курбанбердыев. Срок - пятница. 3) доставить необходимые продукты и напитки для ежедневных трехразовых дружеских трапез, рассчитанных ориентировочно на 20-25 человек в течение трех-пяти дней. Ответственный он сам. Срок - завтра. 4) привести в образцовый порядок домики и санитарные узлы при них. Ответственный он сам и сержант Курбанбердыев. Срок - завтра. Для обеспечения работ доставить в хозяйство две горничные из гостиницы на "десятке". Потирая руки, Курбанбердыев заметил, что на взвод двоих будет маловато.
– "У тебя, Курбанбердыев, голова занята исключительно еблей, - заметил прапор.
– Хватит. Не будете жлобами - всем хватит. Но сначала навести порядок. За порядок строго спрошу. Лично проверю. А потом проверит ещё и командир. Штоб комар носу не подточил. В казарме, на кухне - все должно быть в ажуре. Ни одной мухи штоб не слышал. Вот еще. 5) подготовить снасти для рыбалки и причиндалы для приготовления в полевых условиях ухи. Ответственные - Псюхин и Гасанов. Долбоеба Шубодерова спрятать. Штоб никто не видел. А то ещё вопросы станут задавать, а он и букв-то не знает. От лампочки лезет прикуривать. Бугай холмогорский. Вопросы есть? Все ясно?" - заключил свое выступление Харченко.
Забивание кабанов Харченко обычно проводил лично. Кабан выводился в загородку к корыту с вареной сухой картошкой, сдобренной бутылкой "Экстры" кызылординского разлива. Хряк немедля сжевывал картошку и блаженно млел от алкоголя. Харченко подходил к нему, чесал за ухом, вынимал из кармана Макарова и всаживал в ухо девятимиллиметровую плюху. Хряк, не раздумывая, ложился на бок и был готов.
В этот раз что-то получилось не совсем ладно. То ли Хрущ был упитаннее предыдущих своих собратьев и его не пробрал алкоголь, то ли вместо водяры прапору подсунули "липу". Такие неприятности уже встречались на "десятке". Во всяком случае, Хрущ сожрал картоху с "Экстрой" - и ни в одном глазу. Может быть, просто учуял что-то неладное. Такое бывает. Только когда прапор подошел почесать ему за ухом, он дернулся и пуля лишь зацепила ему холку. И где только взялась прыть у этого тяжеловеса! С воем, разбрызгивая кровь, Хрущ понесся вдоль изгороди. Харченко, проклиная кабанью душу мать, стал палить в него из Макарова, как на стрельбище. Однако попасть куда нужно в движущуюся мишень не так-то просто. Иногда пули попадали в кабана, не причиняя ему особого вреда. Он орал ещё пуще и носился по загородке, как танк, сокрушая все на своем пути. Наконец, Хрущ прошиб лбом забор и понесся в степь. Харченко вскочил в свой газик и погнал за ним. Это убиение Хруща длилось добрый час. Харченко завалил его в конце концов гранатой, которую всегда возил с собой в бардачке ещё со времен Афгана. Оглушенный и контуженный, кабан рухнул, и подоспевший прапор всадил ему в ухо полобоймы.
Так наш друг и товарищ пал смертью храбрых, до последней капли крови и последнего вздоха борясь за эту прекрасную жизнь.
Давид отметил, что мясо этого несчастного животного, казненного таким варварским образом, к пище без предварительной обработки не годится. Теперь его нужно будет вымачивать в уксусе и специях, как дичь, так как, борясь за свою жизнь, Хрущ чего-то там выделил в кровь. Чего - я не понял. Правда, из всей туши прапор приказал оставить в хозяйстве для пиршества один окорок и кусок биточной вырезки. Все остальное - погрузить в газик.