О-Л 2
Шрифт:
Указав на уже изрядно хмельных алебардистов, почтенный Ибухой добавил:
— Это — охранники с моста, здешние, ночевать по домам пойдут. Разве что вон тот старик приблудный, да он за постой не платил, если что — к свиньям отправлю. Или пусть со своим волком в загоне спит.
И махнул рукой в мою сторону.
Гномы обернулись, заинтересовавшись. Старший с сомнением покачал головой:
— Не советую тебе, уважаемый Ибухой, отправлять старика в хлев. Больно уж он похож на Небесных Щитоносцев! Уж поверь мне, я повидал их в Эльтуроне.
Я сделал вид, что занят исключительно наливанием компота в стакан, но старался не упустить ни одного
— До Мостовищ доходили слухи об этих воинах, — изменившимся голосом ответил хозяин шамницы. — Когда вожди входили в Карод, орки много говорили о чудесах на севере. Но говорили также, что сын колдуньи исчез навсегда…
— Да, великий шаман ушел так же таинственно, как пришел, — кивнул гном. — Говорят даже, что он не был орком, что это Тот-Кто-Носит-Золотой-Щит взял на время орочье обличие, хотя раньше всегда появлялся в человеческом. Но остались те, кто готов следовать его путем. Молодые воины, которые отказываются от радостей молодости, чтобы сравняться в мудрости со стариками, но не оставляют упражнений в воинском искусстве. Они носят круглые щиты с медными накладками в знак того, что разделяют ношу небесного воина.
— Но это — старик…
Кабатчик испуганно цеплялся за противоречия в словах гнома, убеждая себя, что пренебрежительное невнимание к моей скромной персоне ему ничем не грозит.
Но бородатый караванщик пожал плечами:
— Опытный воин — хороший воин.
После этого разговора к моему столику подбежала все та же бойкая молодуха и с поклоном опустила рядом с опустевшей тарелкой исходящую паром миску. Я вопросительно взглянул на нее.
— Только что допрело! Раньше не готово было! — соврала девица.
Я кивнул и принюхался. Похоже, в этом блюде гораздо больше мяса, чем в том, что я уже съел, а корешки — лишь для аромата. Зачерпнув ложкой варево, я намерился поесть «про запас». Ничего себе! Не просто мясо, а вареный язык, который орки ценят гораздо выше любой другой части бараньей туши! Наверняка этот деликатес стоит много больше, чем я заплатил за ужин. Однако девушка не отходила. Помявшись слегка, она, запинаясь, спросила:
— Уважаемый ага будет ночевать в доме доброго Ибухоя? Если да, то я приготовлю комнату в доме в саду.
— Да, — кивнул я. — А сколько это стоит?
— Медный орел…
Последние слова наверняка были тоже ложью, но я не имел ничего против скидки. Достал из кошеля монетку, на одной из сторон которой красовалась какая-то птица. Думаю, не ошибся, именно эти деньги назывались тут «орлами». Девушка осторожно, двумя пальчиками, взяла плату и, глубоко поклонившись, упорхнула на кухню.
ГЛАВА 19
А к моему столику неожиданно подсели гномы. Спросили разрешения, рассыпались в извинениях по поводу того, что нарушили мои размышления… Бородачи умеют быть велеречивыми, особенно когда им нужно что-то продать или что-то узнать. Сейчас они, видимо, решили порасспросить о том, что происходит на севере. Я отделался общими фразами:
— Извращающие натуру разбиты в Храмовом ущелье, духи Хаоса укрощены и побеждены. Степь зеленеет после дождей. Теперь запах тревоги идет с запада, оттуда, где живут крылатые ящеры и их хозяева…
Мне показалось, что гномы даже слегка побледнели после этих слов.
— Но… Яшмовое ущелье…
Я представления не имел, где находится это самое ущелье, но, судя по реакции торговцев, недалеко от ареала обитания летучих тварей.
— Будем надеяться на Того-Кто-Носит-Золотой-Щит, —
Я пожал плечами:
— Тот-Кто-Носит-Золотой-Щит — не наседка, которая прикрывает цыплят от сокола… Да и уважаемые мастера — не слабые птенчики…
Пока мы рассыпались в любезностях, старуха-подавальщица натащила множество мисок, судков и чашек, на столе появились бутыли темного стекла и даже небольшой бочонок. Попробовать элитный вариант местной стряпни мне не предложили, а вот из бутылки налили. Причем младший из бородачей сделал это, предварительно с заговорщицкой ухмылкой продемонстрировав сургучную печать на горлышке. Оттиснутый на ней рисунок ничего мне не говорил, но я на всякий случай одобрительно кивнул. Наверное, зря. Если бы я был настоящим степным орком, не пробовавшим ничего, кроме забродившего овечьего молока и жидкого просяного пива, то меня бы унесло с первой чарки. Похоже, в бутыли плескался виноградный спирт, настоянный на каких-то травах. Но, к счастью, у меня был земной опыт.
Слово за слово, сначала — разговор ни о чем, из которого тоже можно почерпнуть полезные сведения, потом — конкретные предложения.
Торговцы — существа информированные. Успех в бизнесе на добрую половину зависит от владения новостями. Поэтому Мустир и Бортарин, как звали гномов, буквально на блюдечке выложили мне все, что я хотел знать: всю политическую обстановку в империи, часть слухов, долетающих из дворца, и новости с южных рубежей.
Итак, в последнее время стало происходить что-то странное. Извечные враги Карода — эльфы Тиу и люди, живущие на восток от Длинного моря — как-то сумели договориться. Точнее, король Боскортаи попал в малообъяснимую зависимость от Тиу. На юго-восточных границах Карода начались постоянные стычки с работорговцами, беспрепятственно проходившими через людские земли. Правда, напасть крупными силами эльфы все-таки не решились.
Орочья армия, постояв немного у Бальсы, сделала то, что должна была сделать: продемонстрировала силу степи. Тысячи всадников, способных за дюжину-другую дней обогнуть залив и оказаться на границе вечноцветущих лесов, — это совсем не то, с чем хотели бы столкнуться эльфы Тиу. Боскортайцы тоже не очень-то жаждали стать кормом для северных волков.
Начались очередные переговоры. Сын короля Боскортаи приехал в Эльтурон с богатыми дарами. После этого большая часть степных воинов ушла к своим стойбищам. В столицу направилось несколько сотен во главе с молодыми вождями. Еще раньше там оказались те отряды всадников, чье отбытие я застал. Вместе это тоже было более чем серьезно. Шаткое равновесие восстановилось, но тревога продолжала витать в воздухе.
— А что говорят о Владыке? — задал я вполне объяснимый вопрос.
Тот, кто много дней провел в степи, вряд ли в курсе дворцовых новостей.
Седобородый Мустир нахмурился сильнее, чем когда я говорил о тревоге с запада:
— Говорят, что Великий болеет. Наследник ушел с вождями кланов на восток, в столице остался эльф и ведет себя так, словно он — новый Владыка.
— Не может быть! — подыграл я. — А что мудрые советники Великого, что говорят шаманы и книгочтеи?
— Их почти никого не осталось в Златоглавом дворце, — вздохнул гном. — Кто-то умер, кто-то ушел в горы или на побережье. Зато во дворце каждый день пир, на площадях всех подряд поят вином… Тревожно. Не знаю, останутся ли к моему возвращению целыми склады… Говорят, чернь уже разгромила несколько богатых домов…