О-Л 2
Шрифт:
Выражение лица у него было такое, что я испугался, что меня снова будут бить.
Полупрозрачные духи, наоборот, увидев меня, вскочили, словно они — рядовые, перед которыми материализовался целый полковник.
— А что здесь происходит? — как можно официальнее поинтересовался я.
— Вообще-то это я тебя хотел об этом спросить, — скривился Наблюдатель. — Вот объясни, пожалуйста, зачем ты изменил характеристики энергопотоков во всех капищах, в которых поклоняются тебе, идиоту этакому? Зачем тебе понадобилось наделять энергией молитв живых лекарей?
— А что? —
— Ему не жалко! В первый раз такое вижу! — Наблюдатель посмотрел на меня как на сумасшедшего. — А знаешь, чем это кончилось? Эти пятеро погибли в бою с эльфами Тиу, пытаясь спасти раненых. Энергия молитв — штука тонкая, вот их, вместо пятого неба, где обитают души орков, занесло на Ось миров. Да еще они каким-то непостижимым образом оказались способны воспринимать энергию Истинного пламени и подпитываться от него. И что-то сделать с ними можешь только ты, и никто больше. Это — твои подданные, сам с ними и разбирайся!
От этих слов я чуть ни сел.
Если так дальше пойдет, то скоро у Костра будет не протолкнуться. Представляю удивление какой-нибудь попаданки из романтичных девочек, мнящих себя высокими эльфами, когда возле божественного светоча она обнаружит орочье стойбище. Думаю, даже у Арагорна не хватит обаяния, чтобы убедить девчонку в том, что он — на правильной стороне.
— И что теперь делать, — безнадежно пробормотал я. — Если бы я знал, где это самое грешное пятое небо!
— Ну, не такое уж грешное, туда попадают те, кто жил по совести и понятиям. В общем, вроде рая местечко, — встрял в разговор Асаль-тэ-Баукир.
— А ты знаешь, где оно? — обрадовался я.
— Где конкретно орочье — нет. Но как вообще на пятое небо попасть, знаю.
Наблюдатель, схватившись за голову, тихо застонал.
Духи, которые, видимо, не понимали и половины из нашего разговора, только лупали глазами. Нет, все-таки орки — крепкие ребята. Им только что пришлось пройти через не самую приятную смерть, очутиться вместо обещанного мифами пятого неба неизвестно где, но на мордах у мужиков уже — одно любопытство. Впрочем, может, это — отличительная черта лекарей, которые столько нагрешили перед богиней Смерти, уводя у нее из-под носа законные жертвы, что ничего хорошего уже не ждут. Вон, затесавшийся в орочью компанию человек, похоже — южанин с восточного побережья, тоже не бьется в истерике, а с интересом уставился в огонь, пытаясь понять, как же он все-таки горит.
— Ладно, мужики, — с безнадежностью в голосе скомандовал я. — Держитесь за нами, до пятого неба доберемся, а там — как карта ляжет.
И мы пошли.
Сложно описать все путешествие. Оказалось, что система миров гораздо сложнее, чем представлялась мне раньше. Каждый обитаемый мир имел с полдюжины обволакивающих его слоев тонких энергий. Потом еще было какое-то «седьмое небо», которое принадлежало одновременно всем и каждому в этом Веере миров. Восьмое больше походило на гирлянду не доведенных
Пятое небо оказалось ячеистым и переливчатым, словно стеклянные соты. Там был рай. Точнее, много райев. Самых разных. С гуриями и без. В вечноцветущих и одновременно плодоносящих садах. Или — похожих на лазурное море. Или — на огромный луг с сочной травой. Или на дворец с пиршественными залами. Или…
Мы шарахались по блистающему под ярким солнцем лабиринту, распугивая мирных праведников, отдыхающих от земных страданий. Вслед неслись вопросы и проклятья.
По дороге удалось познакомиться с доброй дюжиной стражей мертвых миров. Один из церберов вознамерился сожрать моих подданных, приняв их за беглые души, но получил по одной из семи морд ятаганом и сразу успокоился.
В конце концов, с помощью неизвестно откуда взявшегося одноглазого толстяка, мы нашли то, что искали.
В орочьем раю была степь. И еще там было солнце и полынный ветер.
Честно говоря, я так и не понял, зачем оркам умирать, если жизнь после смерти у них ничем не отличается от жизни на земле. Землю, кстати, отсюда было видно — достаточно только присмотреться внимательно, чтобы различить сквозь корни травы очертания континента, вздыбившегося горами и изрезанного реками.
— А мне здесь нравится, — разорвал блаженную тишину, окружавшую нас, голос человека. — Думаю, до моих предков я добраться не сумею…
Мужик осмотрелся и ленивой походкой направился к одинокой березе, растущей на берегу небольшого ручейка. Только сейчас я понял, что с дерева, вместо положенных сережек, свисают парочками небольшие бананы. Человек сорвал несколько и сунул в рот.
— Осторожно! Вдруг ядовитые? — испуганно вскрикнул самый старый из орков.
— Где? В счастливой обители предков? — саркастически спросил человек, прожевав очередной фрукт.
— Так, — тихо, чтобы слышал только я, пробурчал Асаль-тэ-Баукир. — Они, кажется, прекрасно освоятся и без тебя.
— Похоже на то, — кивнул я.
И крикнул:
— Мужики, в общем, я пошел!
Духи, обретшие, по крайней мере, с виду, полную материальность, хором обернулись ко мне:
— Прости нас, Скачущий-На-Льве! Мы обезумели от счастья обретения посмертной обители — именно такой, о которой рассказывали наши мудрецы. Я никогда не был шаманом и не представляю, что можно сделать с бессмертной душой. Нам нечего дать тебе сейчас потому, что хоронили нас не по обряду, и единственными могильщиками были пожиратели падали. Но если мы когда-нибудь тебе понадобимся…
Я снова кивнул:
— Да ладно вам, мужики! Вы уже заплатили — там, на поле боя. Присматривайте тут, чтобы другие орочьи души не пролетали прямиком на девятое небо, а попадали, куда надо.
«Иначе мне придется переквалифицироваться в проводника в загробный мир, а карьера Харона — это вовсе не то, о чем я мечтал», — добавил я для себя.
И, подумав, я спросил у единственного в компании человека:
— Тебя как зовут, лекарь?
— Когда-то звали Багратом из Меркена, — откликнулся дух, судорожно проглотив недожеванный банан.