o f2ea2a4db566d77d

Дима

как кровянка топи.

яукроюнасобоихяукроюнасобоихяукроюнасобоих

Одногород закрылся. В последний каменный блёк, в последний вздох каменных ворот

столпившиеся у границы люди видели, как маленькая галочка Юуванйоки подбежала к в

бессилии осевшему на землю любимому и птицей-матерью укрыла его от всего вокруг,

нахрапнул тут же вал Черновины, и больше ничего. Когда через множество каменных

дыханий Одногород открылся снова, о Юуванйоки ведали уже только по

летописям. Иные

говорили, что она сошла с ума, что уродилась, раз побежала в самое пламя ложьсока, другие

говорили – нет, спасла, только так и могла спасти. Но на том месте, где Юуванйоки укрыла

собой любимого, как ни искали, не нашли ни крупицы человечьей, ни волосинки, ни слова,

ни знака. И что стало с Юуванйоки и её любимым, когда Черень пропитала весь мир за

пределами каменных стен Одногорода, никто не мыслил. Иные говорили – погибли на месте,

страшно мучились, снедаемые, другие говорили – сквозь темноту шли, долго шли, сквозь

пузырящееся и странное шли, долго шли, пока...

****

Утром, сидя на кухне, Илья молча наблюдал за Викой. Ночная попойка никак на ней не

отразилась. Девушка ждала, пока закипит большая кастрюля с водой, и готовилась снять её с

плиты, приладив с двух сторон рукавицы.

– Если ты вдруг опрокинешь на себя кипяток, - сказал Илья бесцветным голосом. – я не

смогу… я не знаю, что делать в таких случаях. Как помочь. Меня этому не научили.

Вика ничего не ответила.

Тем временем не выспавшийся Яков перебирал документы в своём кабинете.

Над его головой висело пятно светло-серой гранулированной пыли. Оно переливалось,

поблёскивало крупицами под светом люминесцентных ламп милицейской комнаты, слегка

колыхалось и имело чёткие, плавные границы. С виду это был пузырь. Время от времени от

133

него отрастали тонкие, подвижные щупальца. Они тянулись к голове молодого человека,

осторожно касались Яшиных ушей, глаз, ноздрей, немного закрадывались внутрь и тут же

вспугнутые, как антенны улитки, быстро убирались в тело левитирующего пузыря. Иногда

пятно вдруг резко уменьшалось, могло даже с завихрением полностью исчезнуть. Как вода,

спиралью стремительно уходящая в водосток, так же оно молниеносно утекало в какое-то

отверстие в ткани пространства, а через некоторое время вновь объявлялось и повисало у

Яши над головой, медленно жирея.

За окном кабинета ходил белыми потоками туман. Раздался стук в дверь.

–

Да, - крикнул участковый.

Дверь тихо приотворили и в кабинет заглянула Анна Васильевна Зайцева, старушка из

Пиенисуо.

–

Входите-входите, что у вас?

Зайцева медленно

вошла в комнату, поставила на пол две корзинки и плотно закрыла

дверь. По кабинету стремительно распространился аромат земляники.

– Ух ты! Мне взятку ягодой принесли? – воскликнул Яша.

–

Я… нет, - смутилась Анна Васильевна. – Это на рынок.

– Да шучу я. Что вы там топчитесь? Садитесь, с чем пожаловали? Снова бобра нашли,

что ли? Ух и задали же вы мне задачку, Анна Васильевна…

Зайцева уставилась в пол и молчала.

«Нерешительность старухи действуют ему на нервы»

– Вы никому не расскажете, что я здесь была? – спросила она вдруг и вылупилась на

Якова.

– Кому скажу? Чего случилось-то?

Старушка ковыряла свою и без того ветхую кофту с люрексом.

–

Прошлый участковый… вы знаете?

–

Что знаю?

– Он умер…

–

Ну да, угорел.

– Он к нам ходил часто. Это давно было, ещё в конце 70-х…

– Я тогда ещё не родился даже. Ну приходил и что?

Зайцева вздохнула, посмотрела в окно и вдруг ойкнула. Яша тоже посмотрел в окно, но

ничего там не увидел, кроме куска пустой улицы и тумана. А старушка тем временем уже

вскочила со стула, неожиданно быстро для своего возраста, и бросилась к двери. Замерла.

Снова уставилась на Яшу испуганными глазами.

–

Я пойду, вы не надо… Ох ты.

–

Вы чего, Анна Васильевна? Чудится что-то?

–

Не говорите ему, я ничего не рассказывала, - шепнула Зайцева и, схватив корзинки,

выбежала из кабинета.

Участковый несколько секунд растерянно глядел на дверь. Непроизвольно дёрнулся, будто

хотел последовать за сбежавшей посетительницей, но затем пожал плечами и вернулся к

своим делам. И тут на улице раздался женский крик. Ещё крики. Звали «скорую».

Яша выбежал из здания и увидел сквозь густой туман Зайцеву, валявшуюся на дороге в

неестественной позе. Посреди огромной лужи крови.

«Ему кажется, что женщина взорвалась, а кровь брызгами расплескалась далеко вокруг.

Но, подбегая к старушке, лежащей без движения, вместе с другими людьми, он понимает,

что это вовсе не кровь, а рассыпавшаяся по улице земляника»

Собравшаяся толпа втаптывала ягоды в грязь.

– Рухнула замертво, - говорили вокруг.

–

Удар хватил, наверное.

–

Яша, что с ней? – участковый услышал рядом знакомый голос.

Возле него стояла Орвокки.

134

–

Не знаю. Чёрта увидела.

Скорая прибыла только через час, и полуживую старушку увезли в реанимацию. Яков тут