o f2ea2a4db566d77d
Шрифт:
что странно. Выходит, никакой монополии нет. Можно действовать, особо не сопереживая,
просто потому, что ты обладаешь конкретным знанием. И можно ведать о неких идеалах,
отстаивать их, но при этом не сделать чего-то простого и конкретного.
– Габи, всё это спорно, но мысль понял. А что до работы души, которая передоверена
обществом различным медиа, я тут всё-таки хотел бы вас поправить.
Она заинтересованно кивнула, готовая выслушать иную точку зрения.
–
путешествовал, знаком с развитой культурой благотворительности в иностранных
государствах. Поэтому могу сказать, что в России как раз сложилась довольно необычная
ситуация. Вы говорите, люди, озабоченные социальным выживанием, передоверяют
духовную работу, например, телевидению, а оно в свою очередь транслирует и так далее.
Это ненормальная ситуация, но совсем по другой причине. Здесь абсолютно всё вверх
тормашками. Серьёзно озаботиться социальным выживанием должны не люди, а
73
государство, управляющий аппарат, это его основная функция – заботиться о людях,
удовлетворять их социальные потребности. А у нас этого нет. Между народом и
правительством какая-то яма гигантская. И так выходит, что народ больше доверяет
телевидению и газетам и в случае беды обращается к ним, а не к чиновникам – так
эффективней. Возможно, со временем, это, действительно, приняло странные формы, но
причина нездоровых отношений народа и СМИ именно в удалённости правительства от
народа, а не в отдалённости от людей их духовных способностей. И государственные СМИ
заодно с официальной культурой тут выступают своего рода посредником между
правительством и народом. Выполняют заказ – ну вы им спустите патриотических
настроений, идей всяких высоких, напомните им о сострадании, накормите их иллюзиями,
скажите, что мы работаем над вопросом, пусть они спят спокойно, и к нам не пристают.
Брюнетка сделала наконец – короткий, правда – глоток из своего бокала и еле заметно
поморщилась.
– Я не очень разбираюсь в таких темах, - просто призналась она. – Но, кстати,
вспомнила ещё об одной проблеме, - и не дожидаясь согласия мужчины выслушать её,
продолжила. – Сегодня, как правило, транслируемая духовность оказывается синтетической.
В рыночных условиях ваш продукт должен выгодно отличаться от других, стимулировать
рост рейтингов и тиражей – если мы говорим о медиа. И, например, то же сострадание лучше
вспрыснуть адреналином – преподнести чьи-то реальные страдания и нужды как какой-
нибудь триллер, как голливудскую мелодраму. И вот вместо проблемы мы уже получаем
чистое развлечение.
иллюзия испытанного сострадания. Хотя на самом деле он только что всего лишь развлёкся.
Прямо как в кино. А суть материала, тем временем, так и остаётся непрочувствованной. И
всё это превращается в какую-то игру. С одной стороны, люди, которые просто выполняют
свою работу, не более, а с другой – потребители их товара. И зачем вообще это всё, уже
никто не помнит. Доходит до абсурда. Ну вы прекрасно знаете всех этих журналистов,
бодрыми голосами рассказывающих о чужих трагедиях, снимающихся в белоснежных
модных рубашках на фоне последствий цунами. Или даже соблюдающих приличия – но им
всё равно дела нет. А по ту сторону экрана им внимают, верят, считают, возможно, даже
властителями дум. Хотя все эти сценарии уже давно не работают, - Габи виновато
улыбнулась. – Устала! И вас, наверное, загрузила.
Борис как будто не расслышал. «Во время очередного монолога девушки в нём созревает
особое раздражение, мстительное по своей сути. Он задет тем, что Габи не оценила и не
поддержала его мыслей. Борис твёрдо решает выразить собственную точку зрения на вещи,
щёлкнуть по носу юную зазнайку. Вспоминает вдруг, что он старше неё и гораздо опытнее»
– Хорошая моя, - начал мужчина ироничным, мягко-покровительственным тоном. – Вы
напоминаете мне меня же в двадцать с чем-то лет, когда с близкими друзьями-
гуманитариями я пытался, будто мы додумались до этого занятия первыми во Вселенной,
найти ответы на важнейшие философские вопросы. Это, разумеется, чтобы опосля спасти
человечество от всех бед. Да… славные были времена. С возрастом-то, к сожалению, или к
счастью, на первый план выходят другие проблемы. А философские вопросы берутся решать
пришедшие на смену юные поколения и, естественно, непрошибаемые фанаты своего дела –
профессора, учёные, писатели… Философия – это, конечно, прекрасно, но вы никогда не
пытались взглянуть на те же идеи как на живых существ?
–
Что вы имеете в виду? – серьёзно уточнила Габи.
– Идеи – это существа, обладающие властью над людьми, иногда неограниченной. Это
страшные монстры, которые используют людей, иссушают их. Потом люди умирают – как
правило, ни с чем, бессмысленно, разочаровавшись. А идеи-то как раз продолжают жить и
используют уже новую кровь – поселяются в мозгах ещё энергичных и пока не утерявших
веру новых жертв. Не надо далеко ходить за примерами, в этой стране их достаточно – наши