О чем молчат подростки..
Шрифт:
– Чёрт, он закончил раньше, чем успел начаться урок! – говорит Дик.
Мы смотрим с Ларри друг на друга и отходим от шока, после услышанного.
– Эта несправедливо!! – кричит Ларри с трибуны, но Миллер его не слышит. Он занят Беллой, которая записалась в активистки.
Я решаю спуститься и прямо тут и сейчас разъяснить ему всю ситуацию.
– Директор Миллер.. – я зову его, но он делает вид, что меня не слышит, – директор Миллер, я к вам обращаюсь! – я дёргаю его за рукав пиджака, на что
– Реджина, я же сказал, через месяц ко мне в кабинет с родителями... Сейчас я занят!
Он уходит от меня, но его перехватывает Ларри.
– Миллер! – кричит ему вслед Ларри, на что директор останавливается. Его догоняет Ларри и начинает что-то бурно обсуждать. На конец их конфликта успеваю, сквозь толпу, протиснуться и я.
– ...Ларри, ты сам прекрасно знаешь из-за чего ты оказался в этом списке!
– Если ты не в курсе, то мой отец тебе объяснит, что моего имени там не должно быть сегодня же!
– Как ты смеешь со мной так разговаривать?! Я сейчас же найду твоего отца и немедленно доложу ему о твоём поведении.
За спиной Миллера вижу, как к Ларри подходит Абрамс и отводит его в сторону, схватив его за руку. Среди шума я не могу разобрать, о чём они разговаривают, но кажется у Ларри серьёзные неприятности. Ларри вырывает руку и с дикой свирепостью в глазах смотрит на отца. Мистер Абрамс даёт Ларри пощёчину. На это обращают внимание все стоящие рядом люди. Ларри секунды две смотрит на Абрамса, а затем отталкивает его и выбегает из спортзала. Как только я забираю свой портфель и собираюсь побежать вслед за Ларри, на проходе меня ловит мистер Абрамс.
– О, а вот и пропавшая МакАльпин. Какое право ты имеешь пропускать мои занятия?!
– Я как не ходила на твои уроки, так и не собираюсь, Абрамс.
– Это твоё окончательное решение?
– Да. А сейчас дай мне пройти, я опаздываю на более важные школьные предметы, нежели физика.
– А ты совершенно не хочешь меняться, МакАльпин, совершенно!! Надеюсь моё обращение куда надо и внезапная проверка твоей семьи заставит тебя одуматься! – кричит вслед Абрамс.
Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Во мне бушует море гнева, которое я хочу выплеснуть прямо на него.
– Не смей угрожать мне и моей семье какими-то проверками и заявлением!! Надеюсь, ты не забыл, что ты крутил со мной роман и что тебе за это может быть?! – Абрамс затыкается и встаёт в свою любимую позу: руки по карманам брюк, грозный взгляд направленный вперёд, а зубы сведены максимально, так, что даже видно как двигаются скулы.
Я понимаю, что ему больше нечего сказать, а то, что я ему предъявила – это мой единственный козырь против него.
– Знаешь, Реджина, у меня было много и девушек, среди учениц, и женщин, но такая самоуверенная стерва, как ты, попалась впервые!
– Поздравляю, теперь наша ненависть друг к другу возрастёт в разы, потому что я встречаюсь с твоим сыном!
Абрамс понимает, что в этой схватке
– Алло, Джон.. Бери бейсбольные кепки и биты, я готова ехать тренироваться.
****
– ...Питчером буду я. Обещаю подавать не сильно, ну а твоя задача, для разминки, всего лишь отбить мяч битой.
– Понятно..
Пока мы ехали с Джоном на поле, успел пройти и заново начаться мелкий дождь. Место, где мы находимся, больше напоминает военный лагерь, другими словами, мы в лесу. Я уже успела переодеться в форму, которая мне на два размера больше. Надела кепку, козырёк которой закрывает мои глаза от дождя, перчатки. В дрожащих руках неуверенно держу тяжёлую биту. Джон уже объяснил как правильно её держать и как отбивать летящий мяч.
– Готова? – кричит Джон.
– Не уверена!
– Я брошу не сильно, так, чтобы ты смогла отбить! Главное помни правило: береги своё лицо!
– Давай!
Я сжимаю биту руками, будто это легко поможет мне отбить мяч. Бросок. Я замахиваюсь и... промахиваюсь. Раздаётся смех Джона.
– Нет ничего плохого в том, что ты не попала по мячу, только если, конечно, ты не на игре. Попытка номер два? Готова?
– Да!
Я вспоминаю сегодняшний день с утра и вплоть до обеда. Сначала Чакки, затем мистер Клатсон, потом Миллер, Абрамс... Голова ходит кругом от сегодняшних событий, но больше всего берёт злоба. Пытаюсь эту злость выплеснуть на ударе по мячу. Бросок. Я вновь замахиваюсь и вижу, как мяч летит прямо на кончик биты. Удар и мяч отбит!
– Отбила! – слышу я голос Джона.
Наша «игра» продолжалась около сорока минут. За это время я пару раз отбила мяч, поменялась с Джоном местами и, признаться честно, несмотря на свой возраст, он до сих пор играет получше всяких восемнадцатилетних парней с моей школы. Затем мы собрали все мячи с поля и отправились перекусывать в кафетерий. За столом Джон рассказал мне пару смешных историй из молодости и затронул тему, которая касается Чакки.
– Твой друг не смог поехать с нами потому что был занят?
– Ну..да, наверное..
– Ты грустная с момента приезда сюда. Что-то случилось?
– Нет, Джон, это пустяки, которые я сама смогу решить, – я допиваю свой кофе.
– Точно? Может быть тебе требуется моя помощь?
– Какая?
– Например, как адвоката, или я могу изобразить, будто я твой грозный отец, который запрещает тебе встречаться с мальчиками и тот урод, который пристаёт к тебе, сразу от тебя отстанет?