Нырок в забвение
Шрифт:
20
– Удаление торпеды – пятьсот ярдов. Идет на нас – воскликнул Тим Лейси.
Джон Уолден услышал эти страшные слова, стоя позади рулевых. В висках застучало, сердце бешено колотилось в груди. Он пристально всматривался в показания приборов.
– Тысяча триста пятьдесят футов, продолжаю погружение, командир, – напряженным голосом доложил боцман.
Обшивка корпуса затрещала под напором гигантской толщи воды. Уолден взглянул на указатель скорости. Машинной команде каким-то чудом удалось добавить
– Вижу четкую картину стен разреза на эхолоте, командир, – доложил штурман. – При нынешнем курсе и скорости мы через пару минут врежемся в нижнюю часть западного хребта.
– Удаление торпеды – триста ярдов, – охрипшим голосом добавил Лейси.
– Тысяча триста семьдесят футов, – сообщил глубину боцман и выплюнул остаток изжеванной сигары.
Уолден выждал, когда указатель глубины упадет еще на десять футов, затем громко скомандовал:
– Рулевые, всплываем! Рули на максимум к всплытию!
Заранее предвкушая эту команду, рулевые навалились на штурвальные скобы, но указатель глубины опустился еще на десять футов, затем на мгновение замер и медленно начал обратный отсчет. Нос лодки задрался вверх, и Уолден был вынужден вновь схватиться за поручень. Его взгляд вернулся к указателю скорости.
– Ну давай же, "Рик", еще самую малость. Я знаю, ты можешь, – ласково бормотал он.
А за пультом гидроакустической станции Тим Лейси отчаянно пытался разобраться в какофонии звуков. Поскольку торпеда могла ударить в любую секунду, он смело врубил усилители на максимальную громкость. И вот, наконец, настал долгожданный момент: шумы от преследовавшей их торпеды начали постепенно слабеть. Сорвав наушники, старшина радостно крикнул в микрофон:
– Торпеда прошла мимо, командир! Мы оторвались!
– Не расслабляйтесь, джентльмены, – облегченно вздохнув, предупредил Уолден. – Эта крошка вот-вот шлепнется в стенку разреза, и нам все равно изрядно достанется!
В отчаянной попытке спастись от упорно следовавшей по пятам торпеды, "Пантера", как это только что делал ее противник, стремглав летела вниз. В центральном посту лодки было необычно тихо, вахтенные пристально следили за приборами на своих пультах, стараясь скрыть друг от друга свое волнение.
Взгляд Александра Литвинова был прикован к экрану широкополосного гидролокатора, по которому он следил за смертоносной торпедой. Чувство безнадежности возрастало с каждым новым докладом старшего акустика.
– Торпеда продолжает преследование. Столкновение возможно в любой момент.
Оставалось только молиться о чуде, и на Литвинова вдруг нахлынули воспоминания. Он вспомнил себя курсантом-первокурсником и свой первый день в училище. Тогда он принял присягу не жалеть самой жизни для защиты родины. В ту пору это казалось чем-то нереальным и абстрактным. Теперь же его переполняли
Стремясь обуздать охватившее его смятение, Литвинов отвел взгляд от экрана монитора, мысленно прощаясь с товарищами по оружию, готовыми разделить с ним выпавшую на их долю участь. Это были замечательные храбрые люди, и он хотел сказать им, что гордится совместной службой с ними, когда оглушительный взрыв вновь привлек его внимание к гидролокатору. Палуба ходуном заходила под ногами, и, чтобы не упасть, ему пришлось вцепиться в плечо акустика.
– Что произошло, Миша? – растерянно выпалил он. – Попадание торпеды?
Превозмогая дикую боль в ушах, бородач прошептал:
– Невероятно, командир. Подводный взрыв прямо по курсу!
– Клянусь, это наша собственная торпеда! – воскликнул Литвинов, и в нем вновь вспыхнула надежда. – Мы продолжим погружение до самого дна и под прикрытием ударной волны оторвемся от назойливого преследователя!
Люди в ГСА "Авалон" тоже ощутили на себе страшный взрыв. Бросаемый из стороны в сторону, аппарат, потеряв управление, беспомощно опускался по спирали на дно.
– Бесполезно, – сообщил Нед Барнс, отчаянно пытаясь взять под контроль управление, – рули бездействуют. Ничего не могу сделать, идем на дно разреза.
– Что означают показания на экране монитора? – спросил Томас Мур, сохраняя хладнокровие и не теряя надежду на удачу.
– Это информация с наших внешних датчиков, – пояснил пилот. – Должно быть, некоторые из них повреждены, потому что прибор показывает чрезмерно высокий уровень магнитного резонанса снаружи.
– Это может быть вызвано взрывом?
– Никоим образом, – твердо ответил Барнс. – Я только однажды наблюдал такие высокие показания, когда "Авалон" подвергался размагничиванию.
У Мура мелькнула страшная догадка.
– Черт, они запускают установку!
– Какую установку? – недоуменно спросил пилот.
– Это связано с расследованием, которое я провожу, – пояснил Мур. Он содрогнулся при мысли о том, что произошло бы, раздели "Авалон" судьбу "Льюис энд Кларк"!
– Боже мой! Вы только посмотрите на показания магнитометра, – воскликнул пораженный Барнс. – Он зашкаливает!
Даже не глядя на экран монитора, Мур хорошо понимал всю сложность их положения. Он знал, что напряженность магнитного поля будет возрастать, пока ГСА и его злосчастные пассажиры не испарятся под воздействием внутренне направленного космического взрыва, при этом распадется и исчезнет материальная субстанция, из которой они состоят. Только два человека остались в живых после подобных явлений, и Мур понял, что у них был только один способ спасти свои жизни.
– Нед, а "Авалон" можно затопить изнутри?