Нырок в забвение
Шрифт:
– Согласен с вами, адмирал, – ответил Мур, затем поблагодарил Соркина за показ судна и спустился по трапу в катер.
Возвращаясь на "Риковер", Мур анализировал свои впечатления об одноглазом русском адмирале. Игорь Валерьян был высокомерен и чванлив. У Мура сложилось впечатление, что адмирал пытался спровоцировать его, упомянув о ГСА. А когда он сказал о пропавшей лодке, то явно имел в виду "Льюис энд Кларк".
Про себя Мур уже решил, как будет продолжать расследование. Сначала он введет в курс дела Уолдена. Было бы опасно держать командира "Риковера" в неведении
– Опустить перископ! – скомандовал Александр Литвинов, отступив от колонны перископа.
– Итак, теперь нам известно, что за таинственные шумы сопровождали нас от Порт-Канаверала, – с улыбкой сказал замполит, стоя у штурманского стола. – Сегодня славный день, командир. Преследовать американскую лодку 688 проекта, да так, чтобы на ней ничего не заподозрили – это надо уметь!
– Было бы больше оснований радоваться, если бы на 688 не было ГСА.
– Вы излишне требовательны к себе, командир, – возразил Добрынин. – Момент, когда мы подняли перископ и сняли на видео ударную лодку янки, ознаменовал начало новой эры в истории нашего флота. Вряд ли теперь будет правомочным говорить о нашей технической отсталости, ведь из преследуемых мы превратились в преследователей.
В ответ на это замечание глаза Литвинова засияли гордостью.
– Должен признаться, что когда я увидел в перископ эту лодку, она показалась мне очень заманчивой мишенью, – задумчиво произнес он. – За всю свою службу я и мечтать не мог, что когда-либо увижу такое зрелище.
– Я всегда считал, что мы переоценивали 688 проект.
– Командир, – перебил старший акустик. – Улавливаю внутренние шумы на американской лодке. Похоже, они готовятся к погружению.
Литвинов и Добрынин бросились к акустику, и замполит воскликнул:
– На тебя вся надежда, Миша. Сейчас никак нельзя их потерять. К тому же наши действия теперь контролирует сам адмирал Валерьян.
16
После пожара в ангаре на комплексе царила грустная, почти траурная атмосфера. Акванавты восприняли потерю минисубмарины, как утрату товарища, и руководитель группы счел нужным поддержать резко упавший моральный дух в коллективе. Во время обеда Пьер Ланклю обратился непосредственно ко всей группе, собравшейся за обеденным столом.
– Друзья мои, настала пора свыкнуться с мыслью, что у нас больше нет ныряющего блюдца. Я знаю, что все наши работы в той или иной степени зависели от "Миши", но теперь ситуация изменилась. До завершения эксперимента нам придется полагаться только на свои силы. Выходы на дно отменяются. Надеюсь, вы не будете возражать.
– Похоже, у нас нет другого выбора, – заметила Ирина. – Но, хотя мои исследования закончились с гибелью "Миши", сдаваться я не собираюсь. Я по-прежнему считаю, что "Миша" стал жертвой целенаправленной диверсии.
– Я не согласен, – возразил Карл-Ивар. – Единственный виновник пожара – это я, и вся ответственность за него лежит на мне.
Петрова усмехнулась.
– Дорогой мой, я глубоко тронута твоим благородством,
Прежде, чем норвежец успел ответить, Ланклю хлопнул ладонью по столу.
– Оставьте бессмысленные споры! Они ни к чему не приведут. Если мы хотим продолжать работу в автономных условиях, мы должны воспринять инцидент как свершившийся факт.
– Я согласна с комендантом, – сказала Лайза Тэннер. – Мы лишились ценного технического средства. Это большая потеря. Но у нас еще есть система жизнеобеспечения и другое оборудование подводного города. Поэтому давайте продолжим работу ради достижения конечной цели. Такая возможность предоставляется только один раз в жизни.
Томо без колебаний поддержал австралийку.
– Отлично сказано, Лайза. С помощью "Миши" я собирался поднять стены рыбного контейнера. Но ведь этого эксперимента я ждал целых пять лет и теперь готов все сделать вручную, лишь бы нашу программу не свернули. Забудем про "Мишу" и вернемся к нашим делам, пока есть возможность работать.
– Тебе не придется ставить контейнер в одиночку, Томо, – сказал Карл-Ивар. – Кажется, я придумал, как поднять стальные рамы с помощью нашей подводной лебедки.
– Вот такой разговор мне нравится! За это можно и выпить! – радостно воскликнул Ланклю.
– Выпить? – подхватил Альдж со своего насеста. – Надо выпить! Надо выпить!
– Уж очень наш талисман убедителен в своей просьбе. Надо дать ему выпить, – пошутил Ланклю и рассмеялся вместе со всеми.
Эта шутка как-то разрядила атмосферу, приободрилась даже Ирина. Она улыбнулась впервые за последние сутки, а когда заговорила, в ее голосе прозвучали оптимистичные нотки.
– Кажется, я восприняла случившееся слишком близко к сердцу. Прошу меня извинить. Я обещаю отказаться от собственных честолюбивых планов в пользу интересов всего проекта в целом. Кто знает, какое открытие ждет нас за порогом "Звезды"?..
– Прежде, чем каждый из нас займется своими делами, друзья мои, мне понадобится ваша помощь в первом блоке: пора заправить компрессор гелием, – сказал Ланклю. – Кто составит мне компанию?
Ирина с радостью откликнулась на просьбу коменданта.
– Я с тобой, Пьер. Только на этот раз тебе, в случае чего, придется самому отгонять от меня акул.
– С удовольствием, mon amie, – сказал француз и с облегчением улыбнулся.
Томас Мур не знал, что для него будет труднее: ввести Уолдена в курс своего задания или решиться залезть в "Авалон". К счастью, обе проблемы разрешились с минимальными нервными издержками.
Немедленно по возвращении с "Академика Петровского" на "Риковер" Мур был вызван в каюту командира. Чтобы облегчить себе задачу, Мур решил, ничего не утаивая, рассказать Уолдену все, начиная с посещения "Льюис энд Кларк" и кончая подозрениями адмирала Проктора. Завершая свой рассказ, он выразил скептическое отношение к этому таинственному делу, но подчеркнул необходимость быть готовыми к любому неожиданному повороту в его ходе и использовать малейшие возможности для содействия расследованию.