Ной
Шрифт:
Солнце ныряет за облако, и все кругом меркнет. Ной вытирает глаза рукавом. В уголках глаз росой скопилась влага.
Он помнит их последний разговор. Она была веселой, даже словоохотливой. Ной сидел возле нее и думал, что она, возможно, начала поправляться. Что-то заставило ее сказать:
– Ты в последнее время такой занятой. Тебя посетило еще одно видение?
– Нет, – покачал он головой.
– Ты уверен?
– Да, – он позволил себе слегка улыбнуться. – Никаких видений. Скорее даже наоборот.
– Что значит наоборот? Ты слепнешь?
– В каком-то смысле.
Она хихикнула, но в
– Я так поняла, Яхве не отвечает.
– Не отвечает, – опять покачал он головой.
Немного погодя она произнесла:
– Наверное, это самое сложное из испытаний.
Он вздохнул.
– По сравнению с этим потоп – просто ерунда, правда? Так, сказка, детишек пугать.
– Я не понимаю, – признался он.
– Ох, муж. Потоп закончился, а испытание – нет. Оно только началось.
Она откинулась на подушку, глаза ярко горели на осунувшемся лице.
– Если Яхве перестал тебе нашептывать на ухо, значит, и ты стал таким, как все. Ни больше ни меньше. Ты теперь не уверен в том, что на тебе благодать Божья, что ты для Господа хоть что-нибудь значишь.
Ной вперил взгляд в земляной пол. Его уже посещали схожие мысли.
– Похорони меня в цветочном поле, – попросила жена.
– Хорошо, – кивнул Ной, размышляя о ранее прозвучавших словах.
Жена улыбнулась и закрыла глаза.
– Теперь ты такой, как все, – проговорила она.
Повисло молчание. Ной рассматривал узловатые пальцы ног с желтыми ногтями. В конце концов он спросил:
– Думаешь, у меня получится так жить? У вас же получалось.
Ему показалось, что она прошептала:
– Бог знает.
– Что?
Ответа не было. Он поднял взгляд. Жена умерла.
Глава четырнадцатая
Мирн
Когда мы взобрались на вершину хребта и глянули вниз, перед нами словно Царствие Небесное раскинулось.
– Видишь, – сказала я, но Яф ничего не ответил, а только в изумлении разводил руками.
Как я и предсказывала, хребет шел слегка под уклон, а потом превращался в плато. В середине плато было большое озеро, то тут, то там виднелась поросль деревьев. Землю покрывали цветы, казалось, на нее упала радуга. Повсюду громоздились тяжеленные камни, в самый раз, чтобы строить из них стены. Обмажь их глиной, и они сохранят тепло на всю зиму. Я смотрела вниз и представляла, как будет все выглядеть через год.
По озеру плавали утки, а в сирени жужжали пчелы.
– Ребро Адамово, – все повторял Яф. Он постоянно твердит эти слова, когда удивлен: – Ребро Адамово.
Вдруг замычала корова. Пока мы ходили по грязным сухим горам, бедняжка страшно отощала.
– Отпусти животных, – сказала я.
– Они же могут убежать?
– Ты бы от этого убежал? – спросила я и показала рукой вперед.
Я оказалась права. Как обычно.
Прошел год, и все случилось почти так, как я себе вообразила в мечтах в тот первый день. Кроме старшенького Гомера и дочки Насры, у нас родилась двойня – мальчики, которых мы назвали Магог и Мадай. У меня забот полон рот: я и с детьми вожусь, и за животными присматриваю, и готовлю, а Яф работает в поле и занимается стройкой. Просто удивительно, сколько ему удается сделать – ведь у него одна рука как клешня у краба. Он любит повторять: «Есть работа – и делать ее мне». Когда он произносит эти слова, то становится очень
Еще он любит повторять, что изменился. Это правда. Хотя ко мне он относится по-прежнему. Он продолжает считать меня простушкой и дурочкой. Видать, так будет всегда. Похоже, я вечно останусь «его маленькой Мирн». Я не имею ничего против. Иногда людям сложнее всего разглядеть то, что находится у них прямо под носом.
Прошлой осенью Яф закончил строительство настоящего дома. В нем только одна комната – одновременно трапезная и спальня. Крыша деревянная, крытая дерном, а над очагом оконце. Яф страшно мучился, ворочая тяжести, пока я не показала ему, как пользоваться вагой. Но даже с вагой ему пришлось построить нечто вроде каменной лестницы, чтобы поднимать камни и закончить верхнюю часть дома. Потом он признал, что никогда раньше не брался за столь тяжкий труд и что он гордится им больше всего. Домик получился низким, Яф едва может выпрямиться в полный рост. Я была права, предложив проложить камни речным песком и глиной. Дом держал тепло всю длинную, скучную зиму. Целых три месяца земля была усыпана снегом — так его называет Илия. Снег красивый, но обжигающе холодный. Земля замерзла и стала твердой, как в пустыне. Даже озеро замерзло. Б'oльшую часть времени мы сидели дома, присматривали за детьми и надеялись, что все обойдется. Казалось, мы снова очутились на корабле.
Этой весной Яф первым делом взялся за строительство загонов для животных. Он уже закончил маленький курятник, который построил из камней, что я помогла убрать с поля. Прошлой зимой несколько коз и овец замерзли насмерть, поэтому мы с Яфом загоняли их на ночь внутрь дома. Вдобавок в доме пришлось держать кур и даже корову. Утром мы их выпускали наружу, но все же нас не покидало чувство, что мы живем в хлеву. А я когда-то была недовольна тем, что Яф храпит! Больше никогда не буду жаловаться. Яф говорит, что к следующей зиме построит хлев на всех животных.
К счастью, весна выдалась мягкой, и поголовье скота восстановилось. А скоро и корова отелится. Это будет нечто. Я ни разу в жизни не принимала роды у коровы, но Яф говорит, что в этом нет ничего сложного, особенно после того как он возился со мной, когда я рожала близнецов. Говорит, что корова, как и я, со всем справится сама. Ха-ха. Посмотрим. Иногда мне кажется, что Яф просто успокаивает меня, хотя и сам волнуется.
Прошлой осенью улетели утки, гнездившиеся на озере. Перед тем как взмыть над водой, они расправили крылья, словно прощаясь с нами. Когда я увидела, что они улетают, мне стало грустно, хотя я и понимала, что если они останутся, то погибнут от холода. Иногда я задумываюсь, откуда они знают, что придет зима. Короче, как-то раз на этой неделе Яф забегает домой перекусить и говорит: «Твои друзья вернулись».
Я выбегаю наружу и никого особенного не вижу: осы, ласточки, шайка ворон-скандалисток, рассевшихся на крыше, – и больше никого. Потом ко мне подходит Яф и показывает на озеро:
– Кря-кря. Может, спросишь их, где они были?
Всю дорогу до озера я бегу сломя голову. Уток стало больше, чем в прошлом году: теперь по озеру плавают шесть или семь коричневых самочек и три белоголовых самца с зелеными полосками на крыльях. Жду не дождусь, когда наконец увижу птенчиков, которые у них наверняка скоро появятся.