Новый Мир
Шрифт:
– Понимаю. Не совсем то, чего я ожидал, но спасибо, - сердечно сказал Шейн.
– Благодарить будешь после. Если сможешь. Это все?
– Да, все.
– Я выхожу первый. Если куда то собрался, выжди не меньше четверти часа. Я уведомлю о новой встрече, как договорились. И… Привет моему брату. Я его помню. Мой… гонорар за консультацию передашь как обычно, знаешь, куда.
– Сделаю, - серьезно пообещал Шейн.
– И то, и другое.
Обычно демонстрации новых моделей самолетов
В этот раз все было иначе. Вместо бравурных маршей под ясным солнечным небом - поздний вечер в затемненном ангаре с ярко горящими внутри электрическими лампами. Да, в столовой что-то готовили для ожидавшихся гостей, но на банкет для большой и шумной кампании это никак не походило. За неделю до демонстрации на аэродром приехали люди с малиновыми околышами на фуражках и, забрав в кадрах личные дела, начали тщательно проверять сотрудников на предмет благонадежности. И не только проверять. Так, двоих мотористов-баламутов просто отправили домой раньше срока, не дав никаких дополнительных объяснений. Протесты Якова Николаевича Арсеньева, ведущего специалиста по новой модификации Ту-2 - Ту-6ИН просто не стали слушать. Довод о невозможности поднять самолет в небо без квалифицированного персонала был отвергнут решительным "Понадобится, сами полетите". Одним словом во всем чувствовалось напряженность и нездоровая нервозность.
Яков Николаевич, хотя и был в курсе больше, чем его подчиненные, все равно переживал больше других. Нет, за свой самолет он был спокоен. Государственные испытания были успешно пройдены, сейчас авиационные заводы как маховик, так же неспешно, но так же неотвратимо раскручивали выпуск новеньких, нарядных, будто с иголочки самолетов Туполева
Вопрос с нынешним гостем решался на самом высоком уровне. И даже вопрос о сохранении государственной тайны был пересмотрен. Гость оказался важнее, чем новейший секретный бомбардировщик.
За два часа до показа на аэродром приехал Николай Николаевич Поликарпов. Заместитель наркома авиационной промышленности по опытному самолетостроению также был слегка на взводе. Жизнь ответственного чиновника всегда сложна и изобилует нервными моментами, но в последние недели градус неурядиц просто зашкаливал. Поликарпов едва отошел от унизительной оплеухи, отвешенной ему флотскими, и почти сразу на плечи свалился новый конфликт, на сей раз с Туполевым, взявшим и улетевшим так не вовремя в Казань. Конечно, у того было железное алиби - СССР требовались не только двухмоторные бомбардировщики. Тем не менее, не смотря на все усилия Петлякова и Мясищева, выпуск Пе-8 оставлял желать лучшего.
В сопровождении Арсеньева Поликарпов прошел по ангару, проверяя все ли в порядке. Посмотрел на стоявших у входа часовых и прошептал:
– Ты уж меня не подведи, Яков Николаевич. Покажи все в лучшем виде.
–
– Бди. Но и до низкопоклонничества перед западом не опускайся.
Через некоторое время в ангар запустили экипаж. Суровый майор предупредил всех о высоком доверии и большой ответственности, лежащей на летном составе перед лицом представителя буржуазной Америки, отнял сигареты у стрелков и, убедившись, что все в порядке, исчез, словно испарился в воздухе, плотном от повисшего напряжения
В начале двенадцатого к аэродрому подъехала целая кавалькада машин. Предупрежденная охрана пропустила их практически без задержки. Выскочивший к ближайшему ЗИС-101 майор отсалютовал коллеге и вместе с Поликарповым зашагал навстречу выбирающимся из автомобиля двоим - представителю наркомата иностранных дел и высокому американскому гостю.
Сенатор Лайонел Кроуфорд, был, если сравнить его внешность с образом капиталиста в советской детской литературе, типичнейшим представителем западной буржуазии. Этакий повзрослевший и заматеревший Мальчиш-Плохиш, вскормленный на бочках варенья и корзинах печенья. Короткая стрижка ежиком, хитрые маленькие глазки, рост чуть ниже среднего, объемистый животик, широченные плечи и вечная сигара во рту. С сигарой он не расставался даже на борту самолета. В-общем, с американца можно было без всякой подготовки рисовать портрет угнетателя трудового народа, похитителя прибавочной стоимости и злодея, упивающегося слезами негритянских детей.
Несмотря на все эти знаковые для советского человека признаки, Кроуфорд был обаятелен и умел завоевывать симпатии собеседников. Его манеры и речь были простыми, как у типичного "красношеего", работяги из глубинки, встающего засветло и не разгибающегося до темноты. После первых же минут общения как-то быстро забывалось, что этот отличный простой мужик владел заводами, газетами, пароходами, занимал место в Сенате и представлял одну из самых влиятельных финансовых группировок в Североамериканских Соединенных Штатах.
Пыхнув табачным дымом из сигары размером с небольшую авиаторпеду, сенатор на неплохом русском, хотя и с выраженным акцентом, поздоровался со встречающими. И после короткого обмена репликами без предисловий взял быка за рога.
– Так вы и есть тот самый Поликарпов, который сделал столько истребителей?
– спросил сенатор, пока они шли к входу в ангар через внутренние помещения.
– Наверное, тот самый, - со сдержанной вежливостью ответил Поликарпов.
– Много слушал про вас. Ваш И-16 сделал отличную рекламу Райт-Циклону. Сейчас с ним хотят работать все наши военные. И флотские и армейские.
Кроуфорд снова глубоко затянулся сигарой.
– А вы имеете отношение к Райт-Циклону?
– решил поддержать беседу Арсеньев.
– Какое там отношение, - на первый взгляд беспечно ответил Кроуфорд.
– Немного акций. Пара деловых партнеров. Чистый бизнес, ничего личного. В последнее время русские популярны в Америке. То, что работает здесь, у вас, в ваших условиях, воспринимается как знак качества. Тот же Форд, скажем, рекламирует свою технику как работающую даже в холодной и бездорожной России. И ведь верят, откуда им знать, что в России ездят на другом "Форде". Да и ваши дороги становятся лучше с каждым годом.