Новый Мир
Шрифт:
И тут в шлемофонах загремел грозный бас Минина, требующий сохранять порядок и выходить из боя. Эфир взорвался голосами. Кто-то протестующе восклицал, кто-то в открытую возмущался. Белоярцев еще раз глянул на англичанина, по-прежнему уходящего из-под атаки резкими грамотными "стежками", оценил мастерство, еще раз осмотрелся. Противник преодолел шок от неожиданного поворота и не сломался, сохранив порядок и подобие строя. Вместо стремительной сшибки начиналась затяжная схватка. У 83-го истребительного было очень хорошее преимущество по численности, а англичане устали. Где-нибудь над Францией три-четыре месяца назад бой шел бы до последнего самолета или до последней капли топлива. Но здесь
Белоярцев не боялся боя, но искать схватки и искать смерти - разные вещи. Он предпочитал быть живым и желательно здоровым, поэтому признал правоту Минина - бой пора было сворачивать. Белоярцев с сожалением проводил взглядом "спита", запоминая бортовой номер и раскраску. Пусть уходит, если судьба - еще встретимся. А встретимся наверняка, "двухсотые" - это Береговое Командование, почти соседи.
Это был самый трудный момент - аккуратно выйти из схватки, не дав врагу повода переоценить свои силы и броситься в преследование. Но англичане и сами не горели желанием меряться силами до упора.
– Что, Пал Андреич, империализм не прошел?
– не удержался он от ехидной, но безобидной радиоподначки.
– И не пройдет, - солидно ответил Минин, отдуваясь так, что его паровозное пыхтение шумно вырывалось из наушников.
– Все, отстрелялись, домой. За тылами посматривайте.
Немцев намеревались проводить на следующий день, всем полком, после короткого, но вдумчивого гуляния. 83-й обошелся без потерь, не считая пробоин и несущественных повреждений. Правда и сбитые англичане тоже выглядели сомнительными, за исключением одного, которого свалил Белоярцев в самом начале.
После посадки пилотов встретил Миргородский, разъяренный до багрового свечения. Как оказалось, он рванул домой сразу же, как только услышал про взлет полка. Командир ревел, гремел, размахивал кулаками и обещал разобрать на комплектующие всех сволочей, что только чудом и по исключительной глупости не подвели отца-командира под трибунал за непредвиденные потери. Отвопив свое, он как то быстро успокоился, сдержанно поздравил всех с успешной операцией и напоследок сквозь зубы отметил, что и замполиты на что-то годятся.
Самыми довольными выглядели немцы, поднимавшие далеко за полночь в столовой при штабе тосты за хороший "рюсски самолет" и "славный парень Иван льетчик".
К следующему утру, еще затемно, аэродром превратился в разбуженный улей. По дорогам потянулась вереница машин набитых "смершевцами", частями усиления и прочим служилым людом. В небе повис плотный зонтик истребителей прикрытия, пропустивший три специальных курьерских самолета, высадивших толпу журналистов. Щелкали фотоаппараты, скрипели перья в журналистских блокнотах, Миргородский тяжко страдал от невозможности свирепо матюгнуться за всю калининскую
Охрану и контроль полностью взяла на себя контрразведка фронта, поэтому полковой особист оказался не у дел. Не особо печалясь по этому поводу, он заперся в своем кабинете и думал. Он был уже не молод, начинал свою службу в Китае, постепенно продвигаясь по служебной лестнице снизу вверх и по географии с востока на запад. Он не был гением аналитики и прогноза, что и сам прекрасно понимал, но это был умный и опытный человек. И он хорошо видел, что объемы шумихи и ажиотажа с привлечением крупных военных чинов и светил военной журналистики категорически не соответствуют масштабам случившейся схватки.
И это все не спроста.
Глава 16.
Наталья вышла в кухню, придерживая стопку грязных тарелок. Шанов проводил ее недоуменным взглядом, но воздержался от вопросов. Они с сыном давно привыкли есть у себя в
Шанов сидел рядом с титаном на низенькой табуреточке, колдуя над стопкой поленьев. Он выбирал отдельные полешки, придирчиво осматривал, поднося едва ли не к самому носу. Некоторые отправлял обратно, в общую кучу, другие ставил на попа и быстрыми движениями широкого тесака раскалывал вдоль волокон, превращая несколькими ударами в пучок тонких лучин. Зрелище было красивое и странное, восхищающее точностью, удивляющее бессмысленностью.
– Можно спросить, а зачем это?
Шанов как обычно помолчал секунду-другую и ответил, когда уже казалось, что ответа не будет, короткими рублеными фразами:
– Растопка для огня. С запасом. Экономия спичек.
– Но есть газеты…
Шанов помолчал, резким ударом расколол очередную деревяшку.
– Старая привычка, - сказал он лаконично, выбирая новое поленце. И, снова после паузы, когда она уже поставила посуду на стол, продолжил:
– Я довольно долго жил в лесах. И потом, в… других диких местах. Там экономили спички и любую растопку, особенно бумагу. С тех пор и привык.
И особенно сильно тяпнул тесаком, словно показывая, что разговор закончен.
Наталья пожала плечами и осторожно прошла мимо, к раковине, Шанов сдвинулся, пропуская.
Мама прошла в их часть квартиры, прикрыла дверь. Аркадий выждал несколько минут, но она не выходила. Тогда он тихонько, стараясь не скрипнуть половицами, выглянул из-за платяного шкафа в прихожей, прокрался к двери соседа.
Аркадий, конечно же, знал, что подслушивать и тем более подсматривать нехорошо, но любопытство оказалось непреодолимо. Новый сосед был человеком во всех отношениях прелюбопытным и таинственно притягательным. Шанов делил с ними одно жилище уже не одну неделю, но они знали о нем не больше, чем в первые дни. Однозначно можно было сказать лишь одно - новый сосед был человеком значимым и ответственным. На второй день проживания неразговорчивые монтеры провели ему в комнаты отдельную (!) телефонную линию - неслыханное дело в годы коммунального общежития и телефонов общего пользования. Уходил на работу затемно, возвращался поздно вечером, работал без выходных. Иногда его привозили на большом черном автомобиле, иногда он возвращался пешком. Где именно работал Шанов, было непонятно, как правило, он одевался просто и по гражданскому, но однажды, когда он, натягивая пальто, столкнулся в дверях с Натальей, та заметила под полузастегнутой верхней одеждой темную зелень мундира и характерные просветы погон. Вещей у него было мало, весь багаж уместился в несколько крепко сбитых ящиков, привезенных как то поздно вечером. По-видимому, переезды и чемоданная жизнь были Шанову привычны. При этом образ общения "большого начальника" был для него совершенно нехарактерен. На третий день он постучался, извинился перед Натальей за то, что из-за графика работы не может на общих правах заниматься уборкой квартиры. И предложил взять на себя заботы, требующие особого подхода. Например, разный мелкий ремонт и так далее. Растопку титана в том числе.
Шаг, еще шаг, буквально по сантиметру Аркадий приближался к шановской двери. Хозяин по-прежнему размеренно тюкал дрова, мама звенела посудой. Решившись, Аркадий на цыпочках пробежал отделявший его от цели метр и прильнул к оставленной щели между косяком и полуоткрытой дверью. Но разглядеть ничего не успел.
– Что-то потерял?
– спросил из кухни Шанов.
Аркадий в панике заметался, Шанов вышел в коридор, сжимая в одной руке недоколотое полено, в другой большой и очень грозный нож совершенно непотребных размеров.