Новый Мир
Шрифт:
– Да в морду тебе бы дал, - просто и честно ответил поляк, - Продают оружие и нашим, и вашим. А нас бьют им, бьют! Пол-эскадрильи эти немцы свалили! Бернара срезали на подъеме… Каспера сожгли прямо в воздухе…А откуда у них радиальный движок? Не было никогда! Проклятые янки им продали! Пропади они пропадом!
Лицо Войцеха перекосила гримаса, он попытался сдержаться, отвернувшись, прикрывая лицо ладонями. Но безнадежно махнул рукой и неожиданно заплакал, низко опустив голову, прикрывая лицо широкими ладонями крестьянина. Его обступили товарищи,
– Пойдем, друг, - потянул австралийца за рукав Берлинг, - Не трогай его, все его родные там, в Восточной Европе. Там теперь порядки устанавливают русские и немцы. На пределе парень. Нам по радио говорят "Америка наш друг", газеты повторяют, а в жизни видишь, как выходит…
– Вижу. Давай выйдем.
– А что такое?
– Ченнолт должен подъехать. Если этот увидит, до драки может дойти. Оно надо?
Два товарища выбрались из-за стола, оставив собеседников наедине с их горем, и пошли поближе к свежему воздуху. Пахло совсем не войной - свежей травой, цветами. Вездесущие запахи металла и бензина лишь подчеркивали густой природный аромат.
Мартин никогда не был романтиком, но общий настрой и искреннее горе поляка навели его на непривычные мысли. Захотелось забросить свое богопротивное занятие, вспомнились услышанные где-то от кого слова "в тот день, когда человек берет в руки пику, он перестает быть христианином". Хотелось жить, любить, работать, а не смотреть на людей через перекрестье коллиматорного прицела.
Берлинг так же погрузился в меланхолию, и на пару они проморгали Босса.
– Прохиндеи, - рыкнул надтреснутый баритон Ченнолта над самым ухом, Мартин встрепенулся, начал было одергивать форму, но Босс уже нависал над ним своим огромным клювообразным носом, - Ага, вот где они шляются! Мартин, ты сколько технику портить будешь? Смотри, спишу в механики. А это кто у нас? Канадский ас? Дай, пожму твою мужественную руку!
Все трое обменялись рукопожатиями. Вопреки всему Ченнолт выглядел весело и очередной разнос устраивать не собирался.
– Ну что, гроза английского неба, пойдешь ко мне?
Берлин отрицательно кивнул.
– Не пойду. Ваши на "вархоках" летают. А мои на спитфайрах. Зачем немцу голову подставлять?
– Ты ее и так подставляешь, - резко посерьезнел американец.
– Пойдемте, прогуляемся, непоседливые детишки.
Они отошли чуть в сторону, где их не могли слышать ничьи уши. Ченнолт смерил взглядом канадца, словно определяя на глазок степень его лояльности.
Новость слышали?
– отрывисто спросил он.
– Про нового немца?
– уточнил тот.
– А ты то, голытьба канадская, откуда узнал?
– Поляки рассказали. Успели познакомиться.
– Эти проклятые английские порядки, - едко заметил Ченнолт, - Сначала самолет просто отрицался, а теперь до всех довести не могут. "Боши" наконец создали мощный движок воздушного охлаждения и теперь у них новый истребитель. Пока этих машин
– Надеюсь, у него с дальностью как у люссера, - искренне пожелал Мартин.
– Не трясись, - сказал нетерпеливо Ченнолт, - Здесь беда в другом.
– Сопровождение?
– первым понял Берлинг.
– Именно. Сейчас не война, а курорт - люссеры провожают своих, англичане и мы их встречаем, и доводим обратно, чтобы не заблудились в пути. Полная свобода действий на самом важном участке маршрута, главное - вовремя отследить и не отвлечься на ложные заходы. Но если немец научится сопровождать бомбардировщики на всем пути следования, нас ждут тяжелые дни. Пока непонятно, это "боец" или "поводырь"
– Ваших многие обвиняют, - честно предупредил Берлинг.
– Говорят, американцы самолет "бошам" продали.
Лицо Ченнолта помрачнело, если так можно было сказать о его и так вечно хмурой физиономии.
– Бессовестно врут. Продали многое, но не этот истребитель. Иначе мы имели бы такие же. Точно говорю. Ладно, кончаем болтать. Мартин, твою птичку отремонтируют и завтра перегонят. Зови Уилки, подброшу. Завтра отчет накидаешь. Особенно интересует работа РЛС. А ты бывай, канадец, глядишь, увидимся еще.
Берлинг махнул рукой и неспешной походкой пошел к своим.
– Босс, нам то что до немецкого сопровождения?
– спросил Мартин, подождав пока приятель отойдет на порядочное расстояние.
– Мы этими, как их "бомбопотоками" сроду не занимались.
– Если "Грифоны" и прочая тяжелая сволочь начнет разносить местные заводы по камешку, англичане начнут ставить в первую линию, на перехват все, что летает, - необычно терпеливо разъяснил Ченнолт.
– и вот тогда это станет и нашей проблемой. На "Москито" сколько стволов стоит, напомни? Чем не тяжелый истребитель?
Мартин кивнул, досадуя на собственную недогадливость.
– Вообще пока повода сливаться не вижу, - задумчиво протянул американец.
– Пока не вижу… Ну, вломили, не впервый и не в последний раз, отыграемся. А в чудо-самолеты я не верю. Сколько было воплей, когда первые люссеры полетели, и что? Немцы сделали что-то еще более быстрое, сильное, дальнее, ну так глупо ожидать, что они будут летать на "Цезарях" до скончания века. Здесь беда в другом… Или в других
– Другие? Соседи?… - тихонько спросил Мартин.
– Да. До сих пор русские сидели тихо и внимательно наблюдали за бошевскими экспериментами. Теперь понемногу заглядывают на бережок. Но как бы понемногу, будто воду пальцем пробуют. То разведчиков запустят, то ночью полетать попробуют. Роллса вот побомбили… Неудачно, правда, но все же.
Стоял закат. Лучи солнца озаряли оставшиеся на поле самолеты, облепленные механиками, откуда-то доносились голоса уходящих в свои домики пилотов. Закат. Над Англией стоял закат.
– Сидели мы однажды в Китае… - вдруг сказал Ченнолт.