Новый Мир
Шрифт:
Мартин окончательно успокоился, его приняли как своего, расступившись и дав место за летным столом.
– Ну, насчет выигрыша ты загнул, - неожиданно серьезно сказал Берлинг, отпивая из кружки - А вот про зубочистки верно сказано.
– Что, дает немец прикурить?
– нейтрально заметил Мартин.
– Крепко дерутся, твари. Весь боекомплект изведешь, а он все летит. Пушек на всех не хватает. А те, что есть, ненадежные. Вышел на шесть часов, а тебе вместо очереди - "тыр-пыр" и лети к маме, жаловаться на жизненные неудачи. Из пулеметов люссера
– Как и ты. Истребителем. Но ночным.
– Ух, ты. А я "комарик" твой увидел, подумал кто-то из специальных прилетел. Разведчик или скоростной бомбардировщик.
– Нет, это только я и совсем не специальный!
Рассмеявшись, Мартин приступил к еде.
– Много настрелял?
– Утолив первый голод, летчики вернулись к разговорам о жизни. Услышав вопрос, Берлинг некоторое время жевал хлеб, пребывая в раздумье, а потом ответствовал:
– Вчера двоих. Люссеры. Сегодня хорошо, сам ушел. Навалились, когда мы прорывались к бомбардировщикам, выпали из облаков, неба видно не было. Злые как собаки.
– Потери?
– Повезло. Нашей эскадрилье, то есть повезло. Хотя у самого несколько дырок нашли. С нами не особенно связываются, триста часов налета при подготовке - это триста часов. Видят, что канадцы в небе, вот и не лезут. Ищут кого попроще. Бомбардировщики у них сейчас на привязи, после такого то конфуза, а вот истребители погуливают.
Они помолчали.
– А что там справа за ребята? Какие-то невеселые… - спросил Мартин.
– Соседи. То ли южноафриканцы, то ли родезийцы. Воюют в Королевских ВВС, поди, их разбери.
– Подойдем? Интересно. Я думал. Если из Африки, то обязательно негры.
– Негры - это к вам. Пошли.
Два парня, один высокий, худой, белобрысый, чем-то похожий на немца, а другой маленький, жилистый, смуглый, словно нехотя пережевывали содержимое тарелок. Как оказалось, одного из них Берлинг знал.
– Привет, Войцех! Как жив-здоров?
Так это не родезийцы, догадался Мартин. Либо чехи, либо поляки.
– Жив, жив,- как-то меланхолично промолвил славянин и снова уткнулся в тарелку.
– Что-то ты невеселый сегодня. Видать гармони не услышим. Эй, Мартин, этот рыцарь печального образа, знакомил нас на днях с русской гармонью! Незабываемое зрелище! Войцех, сыграешь для брата-ночника?
Мрачный Войцех продолжал буравить взглядом скатерть.
– Не будет сегодня гармони, - сказал он, наконец, крепче сжимая вилку.
– Да что случилось, люссеры?
– наконец догадался Берлинг.
– Нет, не люссеры, - Войцех оттаял и его словно понесло.
– Дежурили эскадрильей в районе Менстона, понимаешь, - быстро заговорил он, отстукивая в такт словам вилкой по столешнице, - Ждали бомбардировщики. Там кто на третьем харрикейне, кто на вархоке, а у нас спитфайры. Держим небо, ждем люссеры. И вдруг какие-то сволочи!
Поляк разразился чередой
– Мы сначала думали наши на стареньких "хоках" прилетели, - продолжал Войцех, - Идут с превышением, нагло, ничего не боятся. А потом с переворотом, в пике и началось. Немцы! Какой-то новый истребитель. Не люссер. Лоб здоровый, движок мощный, пикирует - мы и рядом не стояли. Когда бьет, от пушечного огня на фейерверк похож. И маневренный, зараза!
На них оглядывались, некоторые кивали в подтверждение. К столу подтягивались новые слушатели, привлеченные необычными известиями.
– Они с харрикейнами в миг разобрались! Разогнали эскадрилью, будто ее и не было! А мы попробовали бой дать. Да только где там. Его жмешь, он на вертикаль! С одним сцепился. Ни-че-го не вижу. Думаю, кто в хвост выйдет, снимет. Только ручку в разные стороны дергаю. Ушел в вираж. Немец виражит всегда слабее, все знают. А этот рвет в другую сторону, не успеешь оглянуться, а он уже в хвост норовит выйти. И так минут десять. Как разлетелись, не помню. Вижу земля в метрах пятидесяти, дома, фермы. Кое-как сориентировался и сюда, на остатках бензина.
– Это как так, что спитфайр немца не накрутил?
– не поверили ему.
– Такого не может быть! Может, ошибся в чем?
– Да не люссер это! Я же сказал тебе, ручку выжимаю, чтобы в хвост выйти, а он "ножницами"! Того гляди, сам на хвост присядет!
– А как выглядел?
– Люссер надуй, радиальник вперед поставь, вот тебе и самолет.
– Может русский И-16, они вертлявые, или что-то из французских запасов?
– Да точно нет. Я с ними вот так навоевался! Русскую "крысу" ни с кем не спутаю. А это немец!
– Бывает, еще летчик опытный попадется. Такой и на "ступенях" попотеть заставит.
– Может и ас, но…
– Понял, Войцех, понял, новый немец.
Вокруг гомонили, обсуждая новость, а поляк пристально всматривался в лицо Мартина.
– Ты лучше скажи, - обратился он к Берлингу, но, все так же, не отрываясь от австралийца, - дружок твой из "Арсенала"?
– Да, дружище, - ответил сам за себя Микки, нездоровое внимание поляка ему не понравилось, и он говорил неспешно и умеренно вежливо, готовясь к конфликту.
– Сейчас числюсь в "Арсенале". А вообще ночной бомбардировщик.
– Он начинал в австралийских королевских ВВС, потом ушел к Ченнолту, - дополнил Берлинг, - "Арсенал" скорее реклама. Дескать, за нас весь мир. Смотрите, какие у нас успехи.
– А я думал, американец… - Войцех как-то сразу утратил интерес к австралийцу, поник и обхватил кружку обеими ладонями, словно пытался согреть их.
– И что, если бы и американец?
– уже воинственно спросил Микки. Американцев он тоже не особенно любил, но собеседник тянул на "Арсенал", да и "Босс" был чистокровным янки, а за своих надо вступаться всегда.