Новый Мир

Столбиков Александр Владимирович

Теперь Сталин почти рычал, глухо и жутко. Лица его Самойлов не видел, но видел командарм. В лице Сарковского не осталось ни кровинки, теперь он более походил на призрака.

–  Все читают инструкции и приказы, кроме Сарковского. Наверное, что-то помешало товарищу Сарковскому правильно и своевременно читать "Обзор по применению Дальнебомбардировочной авиации в операциях западноевропейского фронта". Или доклад о правильной организации разведки с использованием высотной авиации. Или "Указание о правильной и своевременной организации взаимодействия истребителей и бомбардировочной авиации в операциях против побережья и прилегающих районов Британии". Этот товарищ выше того,

чтобы читать скучные бумаги! Он хочет сразу получить смазанное и пристрелянное ружье. Чтобы только стрелять из него и получать призы. А вот чистить, смазывать, подгонять это ружье ниже его достоинства… пусть этим занимаются другие… Пусть они занимаются руководством, награждают справившихся, наказывают несправившихся, читают приказы и инструкции. А товарищ Сарковский тем временем будет врать о том, как замечательно он разбомбил "Роллс-Ройса"!

Сталин сбился, закашлялся, прикрывая рот рукой. Смахнул выступившие слезы. Вместе с кашлем из него как будто ушел накал свирепости.

Еще, наверное, с минуту Сталин курсировал с отсутствующим выражением лица. Лишь мягко поскрипывали его сапоги, да звонко жужжала весенняя муха.

–  Товарищ Сарковский не готов к такой ответственной работе. Наверное, мы слишком много на него взвалили… Подберите, пожалуйста, для него что-нибудь менее тяжелое. Менее ответственное, - почти попросил, наконец, он в пространство между Новиковым и Жуковым.
– Что-нибудь такое, где не будет простора буйной фантазии. Кажется, у нас сложности с метеорологией и дальним наблюдением на севере?

–  Так точно, товарищ Сталин…

Новиков славился готовностью защищать своих подчиненных от кого угодно и в любых обстоятельствах, но только не теперь. Внешне Сталин был совершенно спокоен, но его гнев по-прежнему продолжал тлеть в глубине души, готовый в любой момент вновь вырваться наружу. Все это чувствовали, и главком предпочел не искушать судьбу.

–  Найдем, - кратко добавил Жуков.

–  Идите, - как-то неожиданно буднично сказал Сталин Сарковскому…

Пару мгновений казалось, что Сарковский все-таки с мольбой упадет на колени, но гордость все-таки победила страх. Командарм почти по-уставному, пусть и на слегка нетвердых ногах выполнил разворот и достаточно твердо прошагал к выходу, с каждым шагом спускаясь от командующего воздушной армией до смотрителя богом забытой метеостанции. В лучшем случае…

Сталин прошел к своему месту во главе стола и наконец-то сел. Внимательным пристальным взглядом по очереди рассмотрел всех присутствующих.

–  Мы извлечем уроки и очень постараемся, товарищ Сталин, - неожиданно сказал Апанасенко.

–  Конечно, постараетесь, - кратко ответил Сталин.

–  Понял суть происходящего?
– спросил Самойлов уже в машине, отправив шофера погулять и переводя дух.

–  Не очень, - честно признался Кудрявцев.
– Если собирались пороть Сарковского, то мы то зачем? И наоборот.

–  Все просто, - усмехнулся Самойлов.
– Авиаторы крепко прокололись. Что еще хуже, прокололись у всех на глазах. У англичан и у американцев. За это бьют и бьют больно. В другой ситуации он бы заменил всех самолетчиков, несмотря на заслуги и награды. Как Шетцинг. Ну, может, Новикова бы еще оставил. Или не оставил… Но сейчас самый аврал и заменить их некем. Поэтому он устроил показательную и назидательную порку с разносом самого провинившегося. За все сразу - и за скверную организацию, и за неудачи, и за подтасовку. А всем нам это последнее предупреждение. Теперь он ждет только результата. И только победного. В самое ближайшее время мы все должны перебить ситуацию хотя бы на ничью.

Иначе отправимся вслед за этим… неудачливым брехуном.

–  Во блин, сложно то как все…

–  А ты как думал?
– невесело усмехнулся Самойлов.
– Все большое - сложно. Ладно, сегодня пронесло. Но будет и завтра, и послезавтра. Пора заканчивать с анархией. Сейчас к тебе, по чайку и начнем обзванивать всех-всех. Соберемся где-нибудь завтра, все летчики и моряки. Будем думать.

–  Это что, вроде как параллельный штаб?
– спросил недоуменно Кудрявцев.

–  Нет, - терпеливо разъяснил Самойлов.
– Сейчас мы координируем все через Генеральный. Получается, сам видишь. Криво получается. Самолеты разбросаны по ведомствам, и каждый ведет свою войну. Так дальше не пойдет. Надо собраться и перетолковать. Чтобы наземные хорошо понимали, чего можно ожидать от нас, мы знали об их заботах и так далее. Договоримся об общей тактике и стратегии.

–  Может, через Генеральный все-таки?
– осторожно спросил Кудрявцев.

–  Эк тебя зацепило!
– хохотнул Самойлов.
– Впечатлило, а?

–  Ну да…

–  Привыкай. Ты теперь будешь вхож и увидишь много разного. А через Генштаб - долго. Результаты мы должны продемонстрировать очень быстро. А значит, все эти согласования и уговорки надо было делать вчера.

Кудрявцев подумал, вздохнул.

–  Да, и то правда. А знаешь, Петр Алексеич… Вот так если подумать, а почему раньше не додумались? Казалось бы, чего проще - всем собраться и раскидать по пальцам кто что может и будет. А ведь никому в голову не пришло. И мне тоже!

–  Самое обидное это то, что тебе не пришло, - снова усмехнулся Самойлов.
– Правда? Ну, удивительного в этом ничего нет. Научно называется "инерция мышления". Привыкли делать все одним образом, потом обстоятельства изменились, а привычка осталась. Так то. Да, еще надо будет не забыть вставить Клементьеву фитиль подлиннее и поершистее.

–  За что, недоуменно спросил Кудрявцев.
– Он же вроде вполне прилично выступил…

–  Чтоб не болтал в открытом эфире!
– рявкнул Самойлов. В этом коротком возгласе прорвалось все напряжение последних дней и часов.
– Репортаж вздумал вести, репортер хренов! А вот англичане такие дурачки, даже слова такого не знают - "радиоперехват". По уму рядом с Сарковским и твой Женька должен был стоять. И почему не поставили, ума не приложу.

Кудрявцев с минуту думал, шевеля бровями в такт мыслям.

–  Вот ведь зараза… - потрясенно произнес он, наконец.
– А мы и радовались, что так оперативно все узнаем…

–  Не думали!
– продолжал бушевать Петр Алексеевич.
– Радовались! Радиодисциплина на нуле! Учиться еще и учиться. В простейших вещах прокалываемся, а время тикает! Ладно, хорош в машине штаны просиживать. Поехали, отпоимся чайком, и, помолясь, за работу.

Глава 32.

Это случилось в середине тридцатых, во время второго президентского срока Ходсона. Время, когда молодая держава едва-едва выкарабкалась из тисков великого кризиса, вновь пробуя силы на международной арене. Мир был велик и полон возможностей, но он был уже поделен, и американцам в нем места не было. Но когда это останавливало янки? Вновь, как в начале века, подтянутые молодые парни с объемистыми чемоданами появились в разных концах света, от прокаленной Африки до стылых русских просторов. Коммивояжеры и бизнесмены шли подобно армии, целеустремленно и неотвратимо, сражаясь за новые рынки и прибыли так же цепко и жестко, как некогда их отцы сражались в Европе против гуннов.