Новый декан

Пьянкова Карина Сергеевна

— Она ведь умерла не от естественных причин, — обронила я, когда мы с Лестером остались вдвоем.

Уилли посапывал в автомобиле декана. Там парень успокоился, наверное, почувствовав запах человека, который всегда был добр к нему.

— Я видела леденец. Это сделали вы с Лиамом.

Мужчина молчал, глядя прямо перед собой. Мне даже представить было страшно, что именно сейчас творилось в душе профессор Лестера. Он отнял жизнь. И это наверняка ужасный груз, который лег на его совесть и наверняка мучил.

Потому что он хороший человек, добрый и совестливый.

— Вы… Спасибо вам, сэр. Спасибо тебе, Дин, — тихо произнесла я, не сводя с него взгляда. — Это пришлось бы сделать кому-то, иначе она могла снова использовать Уилли и убить кого-то из нас. Ты снял большой груз со всех нас. И с Уилли.

Конечно, Дин Лестер не мог мне ответить. Ему было просто нечего сказать. Поэтому он поступил куда проще: просто притянул меня к себе, целуя так жадно и отчаянно, словно пытался без слов рассказать, как ему теперь тяжело, с таким камнем на душе.

Но кому-то бы пришлось…

Когда мы оторвались друг от друга, я услышала то, чего желала услышать. То, что он мог мне и не сказать.

— Ты поедешь со мной в Вессекс после окончания года?

Наверняка я залилась краской от смущения и удовольствия.

— И кем же я там буду?

Лестер с улыбкой погладил меня по голове.

— Самой собой — это точно. Моей девушкой, как я надеюсь. Моей невестой. Ну и матерью Уилли. Он заслужил хотя бы одну нормальную мать.

Перспективы показались мне более чем радужными…

Но ведь приличные девушки не дают согласие сразу.

— Я подумаю, сэр, — с непреднамеренным кокетством отозвалась я и получила еще один поцелуй. На этот раз в нос.

— Думай, Вэл. У тебя на это больше семестра, не так ли?

Разумеется, мы оба не сомневались, что этим летом я покину родину и улечу в Вессекс. И вряд ли вернусь.

На следующий день прямо перед занятиями сообщили о трагическом событии: профессор Ласлоу сгорела во время пожара. Выбраться из дома она не смогла из-за сердечного приступа. Я горевала больше всех.

Единственный, кому могло прийти в голову задавать вопросы мне или Лестеру, Джей Прескотт поинтересовался только:

— Был другой выход, Вэл?

Уточнять мне не требовалось.

— Нет. Никакого.

Однокурсник помолчал, повздыхал и спросил о том, что, наверное, считал не менее важным, чем судьба Эльзы Ласлоу.

— Что с Уиллом?

Тут я не могла не улыбнуться.

— Лестер подал сегодня документы на усыновление Уилли. Судя по словам декана, ему просто невозможно отказать.

Если не сам продавит, то натравит юристов или попросит о помощи Лиама. Тот явно поможет с огромным удовольствием только ради того, чтобы убрать конкурента со своей законной территории.

— Значит, пацан уедет, — тяжело

и расстроенно вздохнул Прескотт и огляделся вокруг, словно бы опасаясь, что его откровения услышит кто-то лишний. Но нет, никто не подбирался к той скамейке, где мы уселись. В сквере посреди учебного дня мало кто прогуливался.

— Жалко. Настоящий брат Зета Каппа Пси растет. А в Вессексе братств и нет вообще, — посетовал на потерю Уилли однокурсник. — Но ты же там присмотришь за ним, не так ли?

Черт, как же неловко все это обсуждать.

— Между нами с деканом нет ничего, — решительно и твердо заявила я и напомнила: — Роман между преподавателем и студентом невозможен.

Джей сочувственно похлопал меня по плечу и засмеялся.

— Ну да, значит, обручитесь — или сразу поженитесь? — без романа. Всего делов. И никакого романа между студенткой и преподавателем. То есть вообще никакого. Зато у тебя уже будет в наличии сыночек. На семь лет моложе тебя. О, как о вашу семейку станут точить языки…

Что мне оставалось, кроме как закатить глаза и хлопнуть по плечу приятеля. Нафантазировал…

Вдалеке на дорожке показалась худощавая сутулая фигура. Уилли Ласлоу я могла узнать на любом расстоянии. Он шел тяжело, ноги словно бы подволакивал. Не оправился… Но я того и не ожидала.

— Иди к мальчишке, успокой, что ли, — подтолкнул меня в спину Джей. — Теперь это твоя ответственность уже на все сто процентов.

И Прескотт даже представить себе не мог, насколько эта ответственность велика.

Эпилог

— Иго-го!

Детский счастливый вопль разнесся по залу, отразился от стекол, те зазвенели.

— Скажи «иго-го», лошадка!

— «Иго-го», — покорно отозвалась лошадка, наматывающая круги по комнате на четырех костях уже минут двадцать.

Маленький мальчик заливисто расхохотался и пришпорил своего «скакуна» пятками по ребрам, но осторожно, не забывая, что «лошадке» может быть больно. Четырехлетний Виктор Фелтон, сын Брендона Фелтона и Джейн, кузины моего мужа, рос необыкновенно чутким ребенком, который всегда знал, какое его неосторожное слово или действие может причинить вред окружающим его людям. И старался не причинять этого вреда.

— Вик, хватит! — оторвалась от разговора со мной Дженни, чтобы урезонить чадо в его жокейской забаве. — Ты заездишь Уилла! Он ведь не железный!

Мелкий Фелтон тут же нахмурился и обеспокоенно посмотрел на своего «коня», заездить его Вик категорически не хотел. В том числе из-за того, что если «стойло» опустеет, найти другого «скакуна» уже не выйдет. Никто из взрослых не соглашался несколько часов к ряду играть с детьми.

— Ерунда, тетя Дженни! — махнул рукой жизнерадостно Уилл и сверкнул совершенно счастливой улыбкой.