Новоорлеанский блюз
Шрифт:
— Так кто же был моим дедом? — спросила Сильвия.
— А откуда я могу это знать? — злобно спросил Берлоне. — Но если судить по твоему лицу, я бы сказал, что им был какой-то черномазый с Юга. Даже если Тони и знал об этом, он никогда ничего не говорил. Хотя, как я подозреваю, его радовало хотя бы то, что его новая жена не родила ему негритенка. Я полагаю, это перст судьбы. Как говорят, дурная кровь выскакивает наружу через поколение. Ты знаешь об этом Сильвия Ди Наполи? А поэтому ты и стала маленькой мисс
И снова Берлоне затрясся от хохота. Но теперь смех его был таким злобным, что Джим сжал кулаки.
— И кто, черт возьми, может поверить в то, — брызгая слюной, произнес Берлоне, — что я родственник какой-то долбаной черномазой дуры?!
Джим впился взглядом в Сильвию. Прижав одну руку ко лбу, она отступила на шаг и прислонилась к стене. Плечи ее поднимались и опускались.
— Мне надо выйти, — произнесла она сдавленным голосом. — Я хочу на воздух.
Сильвия, спотыкаясь, бросилась к двери, и в следующее мгновение из коридора послышались ее торопливые шаги, а затем раздался глухой удар входной двери о стену, которую она не потрудилась за собой закрыть.
— Хе-хе-хе! — снова засмеялся старик, а Джим почувствовал, как внутри у него закипает злость. — Послушай меня, Джим. Когда говоришь правду, жди неприятностей. Правдой никому не угодить. Ты меня слышишь? Ведь правду все воспринимают как обман и надувательство.
— Кто был ее дедом? — спросил Джим, нагнувшись к старику.
— Да откуда мне знать, — ответил Берлоне, но, очевидно, вспомнив угрожающие нотки, прозвучавшие в голосе Джима, добавил: — Клянусь, не знаю.
— Как же это выяснить?
— Не знаю. Ей-богу, не знаю.
— Да, это плохо, — произнес Джим глухим голосом, непроизвольно сжимая кулаки.
— Иисусе! Может вам попытать счастья в Чикаго? Насколько мне помнится, у Сильвии была сестра, которая вышла замуж за священника. Вроде бы Апостольской церкви всех святых. Сильвия иногда ездила туда повидаться с нею.
— А где именно в Чикаго?
— Не знаю. Да что я вам, дорожный атлас, черт дери?
В этот момент раздался стук в дверь, и в комнату вошла блондинка с взволнованным кукольным личиком. На ней были черные сапожки до колен, короткое, до середины бедер, обтягивающее красное платье с низким вырезом на груди. Ей было по меньшей мере лет тридцать, но она изо всех сил пыталась выглядеть на шестнадцать. Ее губы застыли в улыбке, которая сперва казалась приятной и дружелюбной, но уже через несколько мгновений вызывала отвращение.
— Розетта, — воскликнул Берлоне, — где тебя черти носят?
— Привет, котик! Твоя крошка задержалась в подземке. Я не знала, что у тебя гости. Вы хотите, чтобы я танцевала для вас обоих?
— Он сейчас уйдет, — сказал Берлоне, поворачиваясь к Джиму. — Если, конечно, ты не захочешь кончить и посмотреть,
— Нет. Я ухожу, — ответил Джим, огорошенный предложением Берлоне, однако не сдвинулся с места.
Старик начал возиться с пуговицами на брюках. Розетта подошла к нему, словно для поцелуя сложив губы трубочкой.
— Котик, давай я помогу тебе расстегнуться.
Джим направился к двери.
— Джим! — окликнул его Берлоне. — Послушай, а ты-то почему возишься с Сильвией?
— Мы с ней друзья, — произнес Джим первое, что пришло ему на ум, хотя уже через секунду вспомнил, что только вчера познакомился с Сильвией.
— Чушь! — закричал Берлоне. — Послушай, что я постиг еще в тюряге: никто никогда ничего никому не делает даром. И это факт, проверенный жизнью.
— Вашей жизнью, — сухо уточнил Джим.
— Да? Послушай меня и запомни. Эта черномазая сучка оттрахает тебя, как шлюха, и использует тебя, как шлюху. Ты слышишь меня?
— Вам не стыдно говорить такое о своей племяннице?
— Мы что, с ней в кровном родстве? — заорал Берлоне, но Джим уже захлопнул за собой дверь.
Выйдя из подъезда, Джим увидел Сильвию, сидящую на тротуаре: ступни ее ног были опущены в водосточный желоб, идущий вдоль поребрика. Ее элегантная внешность, равно как и элегантная одежда, смотрелись совершено неуместно среди мусора, который ветер гонял по грязному тротуару Два парня-зазывалы, все еще болтавшиеся у входа в музыкальный магазин, не приближались к ней. Два мальчика на велосипедах подъехали почти вплотную, но Сильвия не подняла головы. Когда Джим подошел и встал рядом с ней, она даже не взглянула на него. Ее лицо было бездумным, ничего не выражающим. Она не выглядела расстроенной — может быть, немного усталой.
— Что он сказал? — спросила Сильвия безразличным голосом.
— Да почти ничего.
— Обо мне что-нибудь сказал?
Джим подумывал, что из сказанного стариком сообщить ей, но явно ошибся в выборе:
— Он сказал, что вы оттрахаете меня, как шлюха.
Сильвия издала какой-то неестественный горловой звук «Хаах!», словно намеревалась засмеяться. Джим зажег сигарету, но после двух затяжек бросил ее на тротуар, почувствовав во рту нестерпимую горечь.
— Видели его пташку? — спросил Джим. — Розетту?
— Да.
— Кажется, она танцует перед ним. Представляете! Стриптиз перед этим старым кретином.
Сильвия промолчала; Джим на мгновение задумался и задал вопрос, нелепее которого в данной ситуации нельзя было бы придумать.
— Сильвия, — задумчиво начал Джим, — а вам доводилось заниматься такими делами?
Джим не успел закончить фразу, как Сильвия с горящими глазами и перекошенным от гнева лицом обернулась к нему; в следующее мгновение его щеку обожгла звонкая пощечина.