Новобранец
Шрифт:
Серая Граница прорвалась, и темные всадники затопили равнину. Черный вал катился прямо к замку, да так стремительно, что это казалось чем-то сверхъестественным.
Арилье обернулся к Денису и что-то сказал. Денис не расслышал слов, так сильно шумела кровь у него в ушах. Но ему довольно было увидеть лицо эльфа. Первое дружеское лицо, которое встретило его в этом мире, куда мама упрятала Денечку от опасностей военной службы. Денис улыбнулся и кивнул. Арилье отвернулся, очевидно, вполне удовлетворенный таким ответом.
Черные приближались. Первая шеренга защитников
Денис закричал и помчался ему навстречу. Грянул гром, весь воздух из груди Дениса вышибло, и он увидел небо: тролль выбил его из седла. У юноши оставалось совсем немного времени — только пока противник разворачивается на коне, чтобы вернуться и добить поверженного врага.
Он успел подняться на колени и выставить вперед обломок копья, заранее сознавая, что это бесполезно.
Но тролль не доскакал до Дениса. Он уже вскинул руку с мечом, уже расцвел улыбкой, искажая безупречные дуги индиговых спиралей, и вдруг прогнул спину, задрал плечи, закинул голову и выронил оружие. Кровь потекла из его рта и желтых глаз.
Мелькнул промчавшийся мимо солдат с булавой. Он даже не посмотрел на Дениса.
Юноша поднялся на ноги, сумел наконец впустить в грудь немного воздуха, нащупал языком шатающийся зуб — этого только не хватало! Он плюнул кровью, бросил обломок копья и вытащил меч.
На поле боя уже появились пешие, и Денис сперва поковылял, а после и побежал к ним.
Железный палец ткнул его в плечо. Денис споткнулся, упал и снова поднялся. Стрела, попавшая ему в руку, тряслась, как желе. Денис хотел было вырвать ее, но стало так больно, что он света белого не взвидел.
Кто-то сказал:
— Погоди, не дергайся.
Он придавил Дениса коленом к земле и быстро обломал стрелу.
— Потом лекарь вытащит.
Денис размяк от слез.
Невидимка сказал:
— Ты ведь менестрель Роселидиса? Глотни воды и вставай.
И всунул горлышко фляги Денису в рот. Там было спиртное, душистое и обжигающее. Оно заполнило рот, Денис глотнул, закашлялся, прихватил больным зубом металлическое горлышко и глухо застонал. Невидимка отобрал у него флягу.
— Горазд же ты кусаться.
Как ни странно, спиртное оказало бодрящее действие. Боли стало меньше, вернулась способность соображать. Денис ухватился за протянутую ему руку, кое-как поднялся на ноги, проморгался — и невидимка стал видим: Гевис-лучник.
— Фу ты, — сказал Денис в виде благодарности.
Вместе они побежали к рощице, что начиналась за замком.
Битва охватила весь известный Денису мир — но вместе с тем это означало, что в мире оставались клочки земли, где не кипело сражение. География этих островков постоянно изменялась, но их наличие помогало переводить дух и собираться с силами.
Денис ворвался
Гевис выпускал стрелу за стрелой, а Денис взялся за меч и подпустил к себе первого противника.
Арилье поднял меч, готовясь встретить нового врага. Тот скакал навстречу эльфу, скалясь и смеясь. Одним плавным уверенным движением Арилье нырнул под его меч, а затем нанес противнику удар в спину. Тролль брыкнул ногами и повалился лицом в гриву своего коня.
Арилье промчался мимо.
Неожиданно жгучая капля пота упала ему на веко. Арилье моргнул, поднял голову и увидел, что солнце высоко стоит в небе. Сражение длилось уже несколько часов. Слишком долго.
Машинально он отыскал глазами на поле боя Роселидиса. Командир отряда бился, окруженный с трех сторон, и Арилье поспешил к нему.
Самого Роселидиса Арилье в этот момент не видел. Один из наседавших на командира троллей развернулся навстречу новому противнику. Арилье дико закричал, когда их мечи столкнулись, высекая искры; завопил и тролль. Краем глаза Арилье видел, что граница наползла еще ближе, поглотив новый кусок эльфийской земли. Ярость придала ему сил. Арилье отбил еще два удара, не атакуя сам, а затем снес голову врага и с ходу, не останавливаясь, отсек руку еще одному троллю.
А граница все приближалась. Она медленно, но неостановимо наползала на замок и его защитников неотвратимо, словно некто незримый придвигал ее, толкая сзади.
Те, кто бился в роще, еще не видел опасности, но оставшиеся на равнине с ужасом смотрели на свое неизбежное поражение.
Моран Джурич положил кусок колбасы на хлеб и подошел к окну. Жуя, уставился на Екатерининский канал. На «канаву», как пишет Достоевский. Джурич прочитал «Преступление и наказание», и ему чрезвычайно понравилось. Особенно эпизоды с Разумихиным и Порфирием Петровичем, хотя и Соня тоже ничего. Но ближе всех оказался Морану почему-то старый Мармеладов. Он даже накупил в кондитерском отделе мармелада, чтобы постичь своего любимого героя как можно ближе, путем поедания, но оказался жестоко разочарован и вернулся к бутербродам с колбасой.
Собака ходила по узеньким газончикам вдоль каменной набережной канала, деликатно, едва прикасаясь носом, обнюхивала стволы. Ее хозяин курил и читал газету. Моран ел и смотрел на него.
— Хороший день для конца света, — сказал Моран Джурич с набитым ртом.
У Морана не было определенных причин произносить эти слова — и тем больше он увидел оснований прислушаться к ним. Слова, которые вырывались сами собой, иногда обладают гораздо большим смыслом, нежели обдуманные и тщательно выстроенные речи.