Новобранец
Шрифт:
Внезапно человек рывком сел, распахнул безумные глаза и уставился на Анну Ивановну. Она так и опустилась на пол, хватаясь за грудь.
— Мама, — сказал человек сипло. — Ой, мама. Мама.
Запах больного немытого тела сменился запахами успокоительных капель, йода, чистых бинтов, вообще всего медицинского и стерильного. К ужасу Анны Ивановны, Денис протолкнул стрелу сквозь плечо и вытащил ее, а на саму Анну Ивановну прикрикнул, чтобы давала ватный тампон и не бледнела.
— Ну мама, — сказал
— Ты был маленький, — ответила она, тряся дряблыми щеками. — И все это не было… таким.
— Если бы ты не была слабачкой, то могла бы посмотреть сквозь меня, — сказал Денис. — Ну, в дырочку…
— Ох, Денечек, не шути так! — Она вздыхала, бралась то за горло, то за грудь, то за чашку с валерьянкой. — Что там случилось?
— Не знаю… — Денис зевнул. — Я бы поел… и поспал. Завтра надо найти Морана.
— Верно, верно, — захлопотала мама. — Ты ведь голодный. И что это Моран вернул тебя так рано? Он ведь положительно обещал. Ложная реклама, невыполненные обязательства…
— Ну, в суд на него не подать, но поговорить стоит, — сказал Денис.
Ему и смешно было, что мама совершенно не видит случившихся с ним перемен, и немного досадно. Возвращаешься из смертельной битвы живой, немножко подраненный и дьявольски просто крутой, а мама по-прежнему хлопочет и ворчит. Кажется, это называется «неизменностью».
Когда он сказал, что хочет помыться, она обрадовалась.
— Я уж сама хотела тебе предложить, но ты так измучен…
— Какой тут отдых, когда вонища, как в слоновнике.
— Денечек, — умилилась мама. — Знала бы, купила бы другой шампунь, не для крашеных волос…
— Хоть мыло… хозяйственное…
— В чем ты весь? — решилась она спросить.
— А ты как думаешь? — он ухмыльнулся, как подобает лихому солдату, и тотчас устыдился, но мама этой маленькой пантомимы попросту не заметила.
— Денечка, я не знаю, — она улыбалась глуповато и счастливо, и на миг ему стало жаль ее.
— Это кровь, мама. Весь мир утонул в крови.
Он встал и, сбрасывая с себя на ходу одежду, побрел к ванной.
Анна Ивановна проводила его глазами.
Она была счастлива и вместе с тем встревожена. Все-таки почему он вернулся так рано?
Почему в таком виде?
Да, конечно.
Как она могла забыть — Денечка ведь голоден! Нужно поскорее приготовить для мальчика завтрак. Об остальном можно будет позаботиться потом.
Анна Ивановна подошла к холодильнику и открыла его.
Эпилог
Никогда прежде за свою не слишком долгую жизнь Денис не подозревал, что человек в состоянии так много есть и так много спать — и ничего с ним, с человеком, при этом не делается. То есть он не толстеет и не дуреет. И даже не чувствует себя отдохнувшим.
Просто в один прекрасный день этот самый
Анна Ивановна трепетно подавала Денечке разные яства и избегала задавать ему вопросы. Она вообще старалась поменьше с ним разговаривать. Так, иногда погладит по волосам, всхлипнет и отойдет. Дениса это почти не раздражало.
Дома было хорошо, только скучно. И еще зрела уверенность в том, что если он, Денис, не утратил еще остатки самоуважения, то он обязан вернуться в замок. «Понимаешь, мама, я — один из стражей Границы, — думал он, жуя под пристальным взглядом Анны Ивановны из угла. — Я должен. Думаешь, это был просто сон? Нет, мама, сны не бывают такими реальными. И персонажи снов тоже. Они все настоящие, и мне надо вернуться… Даже если замок пал, далее если Граница захлестнула его. Ну, да, ты права, — продолжала мерно течь „тронная речь“, — разумеется, ты права, там был настоящий ад, и я чудом вырвался… У меня на глазах погибали товарищи. Проклятье! Мама, мне кажется, они убили защитницу Гонэл, а это уже настоящая катастрофа. Я уверен, — он переключил канал на передачу „Путешествия по зоопаркам мира“ и взял с тарелки куриную ножку, — что там каждый человек на счету. Каждый меч, каждое копье…».
Все это очень гладко звучало в мыслях. Кажется, Анна Ивановна кое о чем догадывалась. Потому что когда Денис буркнул:
— Схожу к Морану. Не нравится мне эта ерунда.
Анна Ивановна быстро закивала:
— Конечно, Денечек. Сходи к Морану. Потребуй компенсации! В конце концов, Моран плохо выполняет обязательства. На него вообще можно в суд подать за ложную рекламу.
Она повторяла эту фразу как заклинание, но было слишком заметно, что она сама абсолютно не верит в то, что говорит.
Денис не без подозрений покосился на маму. Обычно она не бывала такой покладистой, если только желания сына случайно не совпадали с ее собственными.
«Гм, — подумал Денис. — С чего это она такая понятливая?»
Он досмотрел передачу про Берлинский зоопарк, доел тушеную курицу, умылся и натянул новый свитер, который мама специально купила ему через несколько дней после возвращения. «Подарок на Новый год, — объяснила она, умильно улыбаясь. — Прости уж, что с опозданием, но кто же знал, что ты вернешься так скоро… Я и Новый год-то не отмечала…»
Заискивающие интонации в мамином голосе нервировали Дениса. Никогда прежде такого не бывало. Обычно мама разговаривала с ним властно и чуть плаксиво, подразумевая: «Я отдала тебе всю свою жизнь, поэтому немедленно надень тапочки, вымой руки, съешь из супа не одни только фрикадельки, сделай уроки, не водись с этим Гришкой, потому что он курит…» — и так далее.
Денис чмокнул маму в лоб, зная, что это бесполезно, она все равно будет глядеть снизу вверх и моргать с глуповатой улыбочкой, — и вышел.