Новобранец
Шрифт:
Луна озаряла их с беспощадной яркостью: двое воинов, опаздывающих на дежурство, безмолвная полуобнаженная женщина рядом с ними, разбитый кувшин и какое-то письмо, которое ни один из них не в состоянии понять.
«По-моему, мы выглядим глупо, — подумал Денис. — Но все равно ужасно здорово».
Эвремар сказала:
— Это нужно показать защитнице Гонэл.
— Ага, — обрадовался Денис. Наконец-то принято некое решение! — Вот ты и покажи.
— Нет, — покачала головой Эвремар.
Денис застыл.
— Как это? — пробормотал
— Пойдешь ты, — сказала Эвремар. — Я останусь с этими, — она кивнула на обоих пленников.
— Послушай, Эвремар… Ну… — сказал Денис. — Как-то неудобно.
Эльфийка устремила на него взгляд ледяных глаз.
— Что именно неудобно?
— Ну, Гонэл сейчас спит…
— Разбудишь. Дело важное.
— Ну, она… как бы это точнее… Ну, она ведь женщина, — отважился Денис.
— Здесь творились нехорошие вещи, — отозвалась, помолчав, Эвремар. — Ты сам видел. Я эльфийка. Мне проще противиться этому. — Она показала на связанного человека, окровавленного, скорчившегося на земле — не то от боли, не то потому, что Эвремар неудобно его связала. — Кем бы он ни был, меня ему не одолеть. А ты…
— Знаю, — оборвал Денис. — Можешь не заканчивать, сам знаю, сто раз слышал. Я человек, я слаб и падок на соблазны. У меня есть свобода выбора, я могу выбрать зло вместо добра, бла-бла-бла, в общем — я пошел. Вломлюсь в спальню к хозяйке замка и застану ее в кроватке тепленькой. И если она после этого не повесит меня на стене в назидание всем прочим, то…
— Бла-бла-бла, — сказала Эвремар. — Хватит молоть языком, ступай уж.
Денис медленно поднимался по лестнице. С каждой ступенькой нога болела все сильнее. Возможно, склонность людей поддаваться соблазнам и идти на поводу у зла сильно преувеличена. Не исключено, что это свойство людей вообще было придумано эльфами — специально для того, чтобы им самим не подниматься среди ночи по крутым лестницам на самый верхний этаж башни.
Минуя оружейный склад, Денис начал рисовать в уме следующую заманчивую картину. Положим, он добредет до среднего этажа — ну, если не рухнет по дороге. Дверей там нет, можно будет просто ввалиться к прекрасным фрейлинам, схватиться руками за занавеси, которые заменяют им стены, и рухнуть на пол. Вместе с тряпками. Тряпки необходимы, потому что они белые и кровь на них будет лучше заметна.
Поднимется суета. Разбуженные эльфийки, полуобнаженные, дивные, как ангелы, будут суетиться вокруг раненого воина, подавать ему воду, молоко, всякие сладости, перевяжут ему плечо и ногу, приложат лед к распухшему горлу… Положат на мягкую постель.
И какая-нибудь из них сжалится над бедным юношей, выслушает его горячечный бред о том, что ему необходимо срочно встретиться с защитницей. Она поверит, все поймет и незамедлительно отправится к госпоже Гонэл. Сама. Избавив Дениса от неловких ситуаций и от кошмарной необходимости карабкаться еще на один этаж.
А уж госпожа Гонэл самолично спустится
Да, все-таки Эвремар права. Слаб человек и склонен поддаваться соблазну. Особенно такому соблазнительному.
Денис постоял немного у покоев фрейлин, поскрежетал зубами, а потом схватился рукой за стену и медленно, точно улитка, пополз выше.
Покои госпожи Гонэл никто не охранял. Защитница считала, что в ее собственном замке в этом нет необходимости. И даже зная о том, что среди ее людей завелся шпион, она не изменила прежнему обычаю.
Раньше Денис восхищался ее мужеством, а теперь проклинал его. Если бы здесь находился страж, можно было бы на него переложить необходимость вламываться в спальню к отдыхающей женщине и что-то там ей докладывать.
А вдруг она не одна?
Вдруг с ней мужчина?
Она красива, полна жизни, ей наверняка время от времени требуется брать к себе в постель какого-нибудь удалого парня… ну, так ведь все крутые тетки делают…
При мысли об этом Дениса прошиб холодный пот. Он сел на ступеньку под дверью и заплакал.
В башне все спали, и ни одна живая душа не слышала, как он всхлипывает на лестнице. Очень хорошо. Болит тут, болит там, дышать тоже больно, в душе — беспросветный ужас.
Самое время умирать.
Он повздыхал еще немного, вытер слезы и тронул дверь в слабой надежде на то, что она заперта.
Дверь тихо отворилась, и Денис оказался в комнате.
Здесь было еще темнее, чем на лестнице. В абсолютном мраке Денис сделал несколько шагов и вдруг наткнулся на что-то медное и гремучее: то были кувшин и таз для умывания, приготовленные с вечера. Вся эта предательская посуда с оглушительным грохотом повалилась на пол, попутно облив Дениса — начиная с живота и ниже.
— Мама! — закричал он, чувствуя, как в душе его лопается какая-то последняя, до предела натянутая струна.
Комната ожила, в углу затеплился огонек лампы. От этого сразу сделалось спокойнее, но Денис все равно тяжело дышал, точно загнанный зверь.
— Кто здесь? — раздался ровный голос Гонэл.
— Я, — сказал Денис. Он боялся расплакаться.
— Подойди ближе, — приказала Гонэл. — Что случилось? Да на тебе лица нет!
Он прохромал несколько шагов, и вдруг силы у него разом закончились. Голова отчаянно закружилась, ноги подкосились, и Денис упал на колени.
— Прекрати! — рассердилась Гонэл.
Он тупо подумал: «Наверное, вообразила, будто я приклоняюсь… глупо…» — и ткнулся лбом в пол.
Гонэл вихрем выскочила из постели. На ней была расстегнутая рубаха до колен, и Денис, если бы он вообще мог бы что-то сейчас видеть, имел бы полную возможность любоваться девическим бюстом владелицы замка. Но Денис не видел сейчас даже каменных плит пола у себя перед глазами.
Гонэл схватила его за плечи. Крепкие маленькие руки. На ладонях мозоли. Он повернул голову и коснулся ее руки щекой.