Новичок
Шрифт:
— А теперь, Отелло и Флетчер, подойдите-ка ко мне, — сказала Ловетт, поманив их вперед. Как только они оказались перед ней, она прошептала:
—Вы ничего не хотите мне сказать? Вы с Сильвой выглядите так, как будто вы с войны вернулись, и я должна об этом знать.
— Ничего такого, с чем мы не могли бы справиться, — уверил ее Флетчер, глянув на Отелло в поисках поддержки.
— Мы уже со всем разобрались, — согласился гном.
Ловетт мгновение смотрела на них, затем наклонила голову, принимая их ответ.
— Ну, если вдруг передумаете, можете обращаться ко мне, — пробормотала она, глядя им
Затем она отошла и повысила голос.
—Подойдите сюда, все вы. Я собираюсь использовать заклинание лечения. Вы можете понаблюдать.
Остальные простолюдины подошли к ним, взволнованно болтая при возможности увидеть еще одно заклинание. Отелло снял повязку, открыв рваную рану на виске.
При виде нее Флетчер вздрогнул. Он и не осознавал, насколько все было плохо.
— Смотрите внимательно, — велела Ловетт. Она вирдлайтом нарисовала в воздухе символ в форме сердца, затем указала на рану Отелло.
— Заклинание лечения идеально для порезов, синяков и даже внутренних ранений, хотя оно ничего не сделает с ядами и болезнями, — объяснила Ловетт, сосредоточенно нахмурив брови. — Чтобы сотворить заклинание, требуется много маны и некоторое время, особенно для более глубоких ран.
Она выдохнула, и от символа к голове Отелло устремился золотой свет. Почти тридцать секунд ничего не происходило. Затем, к изумлению Флетчера, рана начала затягиваться до тех пор, пока кожа полностью не залечилась, оставив только корочку запекшейся крови.
Группа захлопала, послышались одобрительные возгласы. Ловетт перевела взгляд на лоб Флетчера, потом покачала головой.
— Это должно пройти само, Флетчер, — объяснила она, указывая на шишку. — У тебя может быть трещина. Заклинание лечения может привести к тому, что кости срастутся неправильно, оставив тебя навечно изуродованным. Лучше не рисковать.
Флетчер согласно кивнул, ощупал шишку на голове и вздрогнул.
— Ладно, давайте дадим остальным шанс потренироваться. Когда вы овладеете слиянием, мы сможем перейти к веселью, — воскликнула Ловетт, хлопнув в ладоши.
— К чему? — спросил Рори, раскладывая кожу для призывания на полу.
Ловетт сняла защитные очки и таинственно им улыбнулась.
— Мы войдем в эфир.
33
Следующее занятие было с майором Гудвином, шумным, но строгим пожилым мужчиной с красным носом и белой топорщащейся бородкой. Он энергично расхаживал по лекционному залу, демонстрируя дородную фигуру.
— Демонология — это ключ к поддержке ваших заклятий и работе с эфиром. Она изучает определение, понимание и воспитание всех демонов, наравне с географией и неоднородностью эфира. Она также включает в себя влияние демона на уровень манны призывателя и его личный уровень. — Он говорил короткими отрывками, брызгая слюной на передние ряды аристократов. Флетчер обрадовался, увидев, что Тарквин был как раз на линии обстрела и, судя по выражению отвращения на лице, не радовался душу из слюны.
К несчастью, улыбка Флетчера привлекла внимание Гудвина.
— Ты, парень, что такое уровень
— Эээээээ…. Его мастерство? — предположил Флетчер. Разве это не очевидно?
— Смехотворный ответ. Уровень призывателя зависит от того, сколько демонов он может удержать. Я надеялся, что кто-то, кому повезло иметь такого редкого демона, выучит хоть что-нибудь перед первым уроком. Очевидно, я ошибался. Стыд и позор, — сказал Гудвин, качая головой. Флетчер почувствовал, как вспыхнуло лицо, когда он залился краской от стыда. Исадора с нижнего ряда повернулась к нему и ухмыльнулась.
— Кто-нибудь, кто подготовился, сможет объяснить? Как насчет тебя, Малик? — спросил Гудвин.
— Сэр, каждый призыватель рождается с разной способностью вбирать демоническую энергию, — сказал высокий темнокожий аристократ. — К примеру, капитан Ловетт может поймать и контролировать одного Грифона и одного Клеща. Другой призыватель сможет поймать и контролировать двух Грифонов, если у него уровень выше, чем у нее.
— Правильно. У старого короля Альфрика был сто первый уровень, наивысший известный с тех пор, как мы начали классифицировать демонов. Если вернуться к примеру с капитаном Ловетт, мы знаем, что у нее одиннадцатый уровень, учитывая то, что ее Грифон — демон десятого класса и Клещ — первого. Что еще?
— Уровень может вырасти, — сказал Малик после паузы.
— Как?
— Я не знаю, сэр.
Гудвин сердито шмыгнул носом.
— Неудовлетворительно. Ответ таков, что уровень с течением времени растет сам по себе в разном темпе у каждого призывателя. Хотя процесс может быть ускорен стараниями призывателя. Капитан Ловетт не с рождения имела уровень, требуемый для поимки и контроля Грифона. Она улучшила его постоянным использованием заклинаний, вхождением в эфир и регулярными сражениями и ловлей других демонов. Некоторые призыватели за всю жизнь не могут добиться больше, чем пятого уровня, тогда как другие начинают с пятого и достигают двадцатого или около того. Так, почему бы вам это не записать? — гаркнул Гудвин, снова забрызгав учеников слюной.
Остальные достали пергамент из сумок и начали записывать. Флетчер угрюмо уставился на свои руки, осознавая, что у него нет ни того, ни другого. Все остальные еще неделю назад знали, что приедут в Академию, и привезли нужные вещи, но Флетчер забыл закупиться за те несколько дней, что он провел здесь. Гудвин рассвирепел, когда заметил, что Флетчер бездельничает.
— Флетчер, не так ли? — прорычал он.
— Да, сэр, — ответил Флетчер, со стыда опустив голову.
— Пока остальные заняты учебой, может, ты расскажешь мне, что случается с демоном, когда призывателя убивают?
Флетчер обдумал вопрос, ему не терпелось исправить положение хотя бы догадкой. Он знал, что мертвых демонов часто консервировали в банки и продавали как диковинки. Но что-то, конечно же, должно случиться, когда призыватель погибает и оставляет демона свободным… или это был вопрос с подвохом? Флетчер вспомнил рассказ Ротерема о Бейкере и демоне, который не оставил его даже после смерти. Скорее всего это была ловушка!
— Ничего, сэр, — уверенно ответил Флетчер. Но его сердце упало, когда он увидел ухмылку Тарквина. Он знал, что ошибся, еще до того, как Гудвин открыл рот.