Новичок

Матару Таран

Последние слова были грязными каракулями, как будто написанными в спешке. Это очевидно было что-то вроде дневника. Флетчер пролистнул к началу, посмотреть, было ли там имя, и оно действительно там было; тисненые золотыми буквами слова ЖУРНАЛ ДЖЕЙМСА БЕЙКЕРА.

Флетчер узнал незнатную фамилию. Мужчина должно быть был одним из редких простолюдинов с даром призывать, факт, безусловно обнаруженный случайно, когда любопытный конюх прочел что-то, что не должен был, и нечаянно призвал демона. С этим откровением большинство мальчиков и девочек примерно одного с Флетчером возраста из крупного города и близлежащих деревень проходили проверку на какой-либо

след таланта призывателя, который нужен, чтобы контролировать демона. Но Пэлт был слишком маленьким и удаленным, чтобы заслужить визит инспекции.

Он изучил обвислую страницу и состроил рожицу, когда понял, из какого материала она сделана. Ее покрывали первобытные руны, с аккуратными надписями призывателя сверху, показывающими правильное произношение.

Флетчер ухмыльнулся и начал есть сосиски, смакуя каждый кусочек. Было тяжело удержаться и не смотреть на ужасную страницу. Он знал, в чем будет пробовать свои силы сегодня ночью.

9

ФЛЕТЧЕР НЕ БЫЛ УВЕРЕН, почему он решил пробраться на кладбище. Он не верил, что что-нибудь получится. Он знал, что большинство простолюдинов, ставших адептами, обычно демонстрировали слабые способности даже до их обнаружения, к примеру, способность двигать маленькие предметы или даже вызывать искры. Он был уверен, что его наибольшей необычной способностью было закручивать язык в трубочку.

Тем не менее, это было волнующе, и возможно после того, как он прочтет заклинание, он сможет продать его во время следующего похода на эльфийский фронт, без сожалений о том, что не испытал его. Он найдет Ротерема и конечно разделит прибыль с ним. В конце концов, это был щедрый подарок, и это Флетчер был у него в долгу, а не наоборот.

Он сел на треснутый могильный камень и положил книгу на старый пень в нескольких футах от него. Он колебался, стоило ли оставить книгу дома или взять с собой. Дидрик и его громилы могли вломиться, пока его не будет, или обобрать его, если поймают на пути к кладбищу. В конце концов, он ее принес, только потому, что не хотел терять из виду.

Свиток в его ладонях был кожаным, и Флетчер с ужасом осознал, что должно быть символы были вырезаны на коже жертвы до того, как ее заживо содрали. Он содрогнулся от этой ужасной мысли и постарался держать свиток всего несколькими пальцами, насколько это было возможно. Поверхность была на удивление сухой и пыльной.

Слова на свитке были ничем иным, как списком слогов, скорее как музыкальные «до-ре-ми», нежели орочьими словами. Еще он не был уверен, какой язык использовался при призывании; возможно орки перевели то, что он собирался прочесть, на свою письменность с совершенно другого языка. Сверху Джеймс Бейкер написал, что этот демон был пленен шаманом и как-то «одарен». Кто знал, что это повлекло за собой? Тем не менее, он прочтет слова и потом вернется в свою теплую постель, счастливый от того, что попытался.

Дирахгомэйло фа логорахло…

Он начал говорить, чувствуя себя немного неловко и радуясь, что никто за ним не наблюдает, кроме, может быть, призраков давно умерших людей.

Слова сорвались с языка, как если бы он знал их сердцем, и он не смог бы остановиться, даже если бы захотел, настолько сильной была тяга произнести их громко и отчетливо. Пьянящее чувство окутало его

тело как теплый плащ, но вместо тумана, который вызывало пиво, он чувствовал идеальную ясность, как будто смотрел в безмятежную гладь горного озера. В голове Флетчера слова складывались в мистическое равенство, каждое повторялось по-разному, и при произнесении звучали как мелодия.

Фэйло со нэйдирох…

Слова монотонно и беспрестанно текли и текли, пока он, наконец, не добрался до последней строчки. Как только последние слова были произнесены, он почувствовал, как его сознание изменилось, он знал это чувство, моментальное ощущение бритвенной остроты, которое он чувствовал всего дважды, когда спускал тетиву. Ощущать мир так было одновременно знакомо и чуждо. Цвета стали яркими и почти радужными. Маленькие зимние цветы, росшие среди могил, как будто засветились эфирным светом, настолько яркими он их видел.

Пока его сердце колотилось в груди, он чувствовал дергание в сознании, поначалу неуверенное, потом настойчивое и настолько мощное, что он упал со своего места на колени.

Когда он поднял голову, он увидел, что обложка книги мерцает. Его глаза расширились, когда линии пентаграммы засветились, звезда в круге излучала фиолетовое сияние. Затем так, как будто он всегда там был, в нескольких дюймах над ней появился голубой шар света. Вначале он был размером со светлячка, через несколько секунд как небольшой валун. Он завис, настолько яркий, что Флетчеру пришлось отвести глаза, затем прикрыть ладонью, когда сияние превратилось в горящий шар, по яркости сравнимый с солнцем. Рев, как в печи кузницы Бердона, заложил ему уши, посылая в череп волны боли.

Через, как ему показалось, несколько часов, все прекратилось. Во внезапной тьме и молчании Флетчер подумал, что он умер. Он уткнулся лбом в мягкую землю, судорожно вдыхая запах травы, чтобы убедить себя, что он все еще здесь, хотя воздух был наполнен незнакомым серным запахом. Только звук мягкого верещанья заставил его поднять голову.

Демон съежился на маленьком пригорке на траве в двух футах от книги, сидя на задних ногах. Хвост хлестал позади, как у дикого кота, и когти сжимали остатки чего-то черного и блестящего, какого-то насекомоподобного беса из другого мира. Он грыз его как белка орех, вгрызаясь в тараканий панцирь демона.

Существо было размером с хорька, с похожим гибким телом и конечностями, достаточно длинными для того, чтобы он мог бегать с грацией горного волка, нежели удирать как ящерица. Его гладкая кожа была глубокого красного цвета, как хорошее вино. Глаза были большими и круглыми, как у совы, разумными и янтарного цвета. К удивлению Флетчера, у него не было зубов, но морда заострялась, почти как у речной черепахи. Он использовал ее, чтобы перекусить остатки жука, прежде чем перевести взгляд на него.

Флетчер побледнел и отполз назад, прижавшись спиной к треснутому надгробию. В свою очередь, существо завизжало и бросилось за пень, извилисто взмахнув хвостом. Флетчер заметил острый шип на его конце, как зубочистка, вырезанная из оленьей кости. На кладбище было тихо, даже легкий ветерок не нарушал молчание, как одеяло накрывшее мир Флетчера.

Желтый шарообразный глаз подозрительно высунулся из-за пня. Когда их глаза встретились, он ощутил что-то странное на краю сознания, ясное различие, которое как будто бы коснулось его. Он почувствовал острое подавляющее любопытство, несмотря на его желание удрать. Он глубоко и судорожно вздохнул и приготовился бежать.