Нова
Шрифт:
Как раз в этот момент один из бойцов на ринге голыми руками, с хрустом, оторвал голову своему противнику, подняв трофей над головой под восторженный рёв толпы. Сеп повернулся к дочери, и его лицо выражало уже не раздражение, а холодную, расчётливую сосредоточенность.
— Дорогая моя, — произнёс он, и каждый его звук был отточен, как лезвие, — это не технологии. Это навыки, причём навыки, о которых тебе ничего не известно. Сознания наёмников он не спрятал, а поглотил. Это называется «морфизм» — очень редкая и опасная способность, которой обладают единицы во всей вселенной. А в купе со «обучаемостью» она становится смертоносной вдвойне. Похоже, мы имеем дело не с простым
После сказанного на лице Сепа читалась задумчивость и лёгкий, почти хищный азарт — полученные данные и впрямь оказались чрезвычайно интересными и познавательными, словно он обнаружил редкий артефакт, способный перевернуть всё с ног на голову.
— Ну что ж, дочка, ты меня порадовала, — на его губах играла улыбка, в которой смешались одобрение и расчёт. — Наш иномирец и правда оказался весьма… многослойной личностью. Но я всё же считаю, что он всё ещё неопытен и юн, а закинуло его в наш мир по чистой случайности. Будь на его месте могущественный, зрелый Морф, он бы давно поглотил этот закрытый мир, недоступный взору Равновесия, и мы с тобой уже были бы мертвы.
Сказанное повергло Маму в настоящий ужас. Её аватар непроизвольно раскрыл рот от услышанного, а идеальная кожа покрылась мельчайшими мурашками, будто от внезапного холода.
— Отец, он… что, настолько силён, что сможет победить даже тебя и уничтожить всё население Новы? — в её голосе прозвучала паника. — Я считаю, его нужно устранить. Немедленно.
— Ха, — усмехнулся Сеп, и в его смехе слышалась непоколебимая уверенность. — Нет, конечно. Он ещё очень слаб, и я ему не по зубам. Устранять запрещаю — неизвестно, что произойдёт, если его убить. Возможно, он просто исчезнет с Новы и вернётся позже, но уже более сильным, опытным и… затаившим обиду. Тогда нам точно несдобровать. Гораздо разумнее подружиться с Мёрфи-Алек-Си или, на худой конец, завербовать его.
Он сделал паузу, давая словам улечься.
— На крайний случай я сам с ним разберусь и запечатаю его душу в специальный кристалл подчинения. Но… — в его глазах мелькнула искра азарта, — я разрешаю тебе натравить на него твоего лучшего охотника. Посмотрим, на что он ещё способен. Только сделай всё тихо, без лишних свидетелей. И запомни: если охотник сумеет победить парнишку, добивать его запрещаю. У меня на Мёрфи большие планы. Всё, разговор окончен. Мне нужно… обдумать новые возможности.
Аватар Мамы почтительно поклонился Сепу-Тун-Ди, затем женщина развернулась и бесшумно покинула ложу, оставив отца наедине с его мыслями. В её искусственном сознании набатом били слова Сепа: «если охотник сумеет победить парнишку»… Как какой-то смертный способен победить идеального охотника-убийцу?
Хозяин острова снова подошёл к панорамному окну, за которым бушевала кровавая вакханалия, и тихо, но отчётливо произнёс в пустоту:
— Видимо, будет очень, очень весело!
Глава 16
Это была первая за долгое время ночь, когда Маса и Крас не занимались сексом, и эта вынужденная аскеза висела в воздухе тяжёлым, липким облаком. Как только пара вернулась в свою казённую квартиру, пропитанную запахом старой пыли и государственного равнодушия, девушка, не говоря ни слова, закрылась в душевой кабине и провела там целый вечный час, сквозь шум воды доносились лишь приглушённые всхлипывания. Герой же в это время опустошённо сидел за столом, похожим на образец уныния из каталога дешёвой мебели, и методично, с тупой решимостью обречённого, поглощал мороженое — безвкусную ванильную массу, пытаясь заморозить ею рой негативных мыслей,
Перед сном, когда свет был уже погашен и в комнате царила тревожная темнота, Маса прижалась к спине Краса, обняла его и задала вопрос, прозвучавший в тишине громче любого взрыва:
— Мёрфи, ты меня защитишь? Умирать — это до чёртиков страшно!
Она сделала паузу, прижимаясь лбом к его лопаткам, будто ища защиты уже сейчас, сию секунду.
— В силу моей профессии мне часто приходилось видеть угасание разума и перенос сознания в концентратор. Вот только это всё были случаи либо с добровольной сдачей носителя, либо неосознанные. На практике в университете нас, будущих адептов бездушной науки, постоянно водили в хосписы для престарелых граждан, и мы даже принимали непосредственное участие в процессе умерщвления оболочек, этих сморщенных сосудов когда-то кипучей жизни. Усыплять тело старика и забирать его сознание было вовсе не страшно — они уходили с благостными, ничего не выражающими улыбками на лице, словно возвращались после долгого и изматывающего дня в офис вечности. До вчерашнего вечера я наивно полагала, что понимаю, что они чувствуют на самом деле. А оказалось, что они чувствуют лишь всепоглощающий страх и леденящее душу одиночество.
Заданный вопрос и этот пронзительный, исповедальный монолог Масы немного выбили героя из колеи, словно он шёл по ровному асфальту и внезапно провалился в открытый люк. Впервые в его новой жизни, полной хаоса и абсурда, кто-то попросил у Краса, защиты, причём сделал это с огромной, почти детской надеждой и верой в него. А то, что и сама Маса стала за это время невероятно дорога для героя, удваивало ценность и вес этой простой, но страшной просьбы, наваливаясь на плечи тяжёлым, но почётным грузом.
— Любимка, не переживай, я больше не допущу, чтобы тебя кто-то обидел, — произнёс он с непривычной для себя серьёзностью, и в голосе его прозвучали стальные нотки. — А если и произойдёт нечто по-настоящему страшное, я спущусь на самый нижний уровень преисподней, сквозь сонмы демонов и реки расплавленной серы, и верну твою душу обратно, будь ты хоть в лапах у самого Люцифера.
После услышанного Маса на какое-то время задумалась, а её взгляд застыл на одной точке, уставившись в потолок с сосредоточенным видом учёного, изучающего редкий вид бактерии. — «Общается с М. У. Л. И.» — Сразу догадался Крас, мысленно представив, как в её голове мигают зелёные светодиоды и бегут строки кода. Спустя пару минут, показавшихся ему вечностью, герой получил неожиданный и болезненный удар в бок, от которого аж дыхание перехватило.
— А-у! За что? — Воскликнул он, потирая ушибленное место и корча страдальческую гримасу, достойную немого кино.
— Из анализа твоего мыслеобраза, мой чип выдал информацию, что в преисподнюю попадают только грешники, а так в религии твоего мира называют плохих людей, — с деловым видом заявила Маса, складывая губы бантиком. — Я что, по-твоему, грешница? — Спросила она, надув губы, которые теперь напоминали спелую вишню.
— Ещё какая! — фыркнул Крас, не в силах сдержать ухмылки. — Если ты немного углубишься в изучение веры Земли, что я, кстати, настоятельно не советую делать, дабы сохранить остатки своего психического здоровья, то узнаешь, что добрачный секс — это огромный грех. На самом деле, там куда не плюнь — везде попадёшь в какой-нибудь грех, хоть в уставщики подавайся. Не бери в голову, это было просто красивое сравнение, поэтический образ, так сказать! Я просто хотел сказать, что на самом деле готов ради тебя горы свернуть, моря вычерпать и прочие геологические глупости совершить.