Нопилей

Каутц Хельге Т.

Бортовой компьютер прервал его и отсчитал последнюю мизуру перед прыжком, в то время как в брюхе корабля начали свою работу преобразователи.

Зак Фолкна быстро и неуверенно взглянул на Сиобан, когда щупальца искаженного космического времени схватили корабль. Снаружи перед кокпитом образовался бурлящий прыжковый туннель. И хотя Сиобан могла совершенно точно описать его математически, он, как и всегда, показался ей невероятным, магическим трюком Вселенной.

— Корабль соприкасается с точкой входа, — заявил компьютер, а потом сказал: — Ошибка в определении цели. Неизвестный сектор.

Глава 37

Если бы прошлое было местом, куда можно добраться, и если бы было

возможно передать нашим предкам одно-единственное предложение — я бы точно знал, что им сказать: «Не сдавайтесь, ведь надежда никогда не умирает!» Я даже готов поверить в то, что это возможно. Потому что наши предки не сдавались — никогда! И только поэтому мы сегодня здесь!

Хиндрек Сите, Председатель сената Аргонской Федерации

Компьютер, который служил для перевода, был, как утверждали с гордостью обитатели планеты, подарком Корпорации Телади, и передали его им всего несколько возур тому назад представители Цео. Когда-то это был бортовой компьютер большого звездолета. Это можно было понять из определенной обиды этого компьютера на судьбу, которая проскальзывала в применяемых им формулировках. Слово, которое Нопилея перевела на торговый язык как «комиссия эстетов», компьютер скромно перевел как «полиция», а из «Великого эстета» получился «Дирижер». Елена, правда, подозревала, что речь, скорее всего, идет о министерстве внутренних дел и начальнике полиции, но в голове остались именно слова, подобранные компьютером.

Официальное имя Дирижера звучало как Идраненуй Андепебикас Кокадрарий Первый, но он поспешил предложить Елене и Нопилее неформальное обращение, разве что, как он с ухмылкой добавил, с употреблением титула. Но, разумеется, если они сами этого хотят. Дирижер Кокадрарий был исключительно приветливым теладинцем. Рот у него все время был слегка приоткрыт, что придавало его лицу выражение усмешки, но ведь все знают, что теладинцы не смеются. Вместо этого они чуть надувают чешуйчатый плавник, если им весело. Лицо Дирижера было раскрашено в сдержанный цвет охры, его украшали несколько очень скромных светло-коричневых полосок в виде языков пламени, которые шли с обеих сторон через переносицу, очерчивали круги вокруг глаз, чтобы наконец соединиться под карминно-красным чешуйчатым плавником. Одет он был тоже очень просто: под курткой из искусственного меха с узором на нем было что-то напоминавшее батник. Штаны традиционного теладинского, светло-зеленого, цвета напоминали одновременно килт и классическую юбку. Елена отметила, что этот цвет пользуется на удивление одинаково большой популярностью как у теладинцев с Ианама Зура, так и у всех прочих представителей этого вида. На килте по спирали были нанесены бледные иероглифы, которые начинались от пояса и кончались внизу у самой каймы. Нопилея, которую в ее элитном инкубаторе в Гордости Фирмы научили читать древнетеладинские письмена, смущенно промолчала, когда впервые увидела на килте Дирижера надпись, состоящую примерно из двадцати слов. Ее чешуйчатый плавник потемнел, но через какое-то время она сумела вернуть себе самообладание. Похоже, здесь относились совершенно просто и как к чему-то само собой разумеющемуся к таким вещам, о которых в Корпорации Телади говорили только шепотом, потому что за долгий срок о них просто-напросто успели забыть! И кроме того, в обществе ящеров с планеты Ианама Зура не существовало вообще никакой форменной одежды.

— О нет, — откровенно сказал компьютер, почти синхронно переводя слова Дирижера. — Нам неизвестны думающие машины, которые ищут убежища в дальних секторах. Мы также не знаем, как отключают стартовые ворота. Да и кому бы пришло в голову делать что-либо подобное? О Древнем Народе нам постоянно напоминает его Облако.

Нопилея, почти отчаявшись, взглянула на Елену. Вот уже две стазуры они общались с Дирижером, но разговор шел по кругу. Вначале все выглядело весьма многообещающим.

Их быстренько провели по инстанциям: от простого эстета к комиссии эстетов и вплоть до самого Дирижера. И вот тут-то переговоры зашли в тупик. Дирижер Кокадрарий, в принципе, признавал в Елене высокопоставленную представительницу народа, с которым в ближайшем будущем стоит завязать дипломатические отношения. Но он никак не хотел понимать того, что народу машин в Планетарном Сообществе грозит геноцид. То, что Елене была нужна помощь, ему тоже было ясно. Но он категорически не хотел понять, что ей понадобится военная или полицейская поддержка для того, чтобы разыскать и победить пиратов на их поврежденном корабле. Как совершенно не понимал и ее намерения полететь к Раю Менелаи, чтобы вывести из строя звездные ворота.

— Мы ничего не знаем о пиратах, — снова завел свою песню Дирижер, когда Елена и Нопилея замолчали.

Космолетчица оперлась подбородком на руку и посмотрела через окно на мерцающую стену дома, форма которого напоминала ей слегка подтаявший шарик мягкого мороженого.

— Вселенная так прекрасна, что в ней есть место только для друзей. И здесь так много радости!

«Чинн была права, — думала Нопилея, — они действительно немного похожи на двуногих боронцев». Но так же, как Королевство Борон уже давно, в результате длительного и болезненного процесса, было вынуждено занять определенную позицию по отношению к враждебному космосу, так и Ианама Зура предстояло когда-нибудь оказаться лицом к лицу с реальностью.

— О коллега Дирижер! — сказала Нопилея на торговом языке. — То, что мы должны обеспечить кораблю с ЦП проникновение в убежище и деактивировать стартовые ворота, — дело чрезвычайной важности!

Компьютер отставал с переводом где-то на полсезуры.

— Да, конечно, я очень хорошо это понимаю, — с готовностью отвечал Дирижер. — Я с удовольствием предоставлю вам возможность вернуться в ваше Планетарное Сообщество с нашей дипломатической делегацией!

Эту фразу Дирижер повторял с небольшими вариациями уже в четвертый или пятый раз. При этом он все так же приветливо смотрел на Елену и Нопилею. Конечно, за время столь долгой беседы выяснился целый ряд весьма полезной информации. Но каждый раз, когда речь касалась сути дела, разговор заходил в тупик.

В наступившей тишине послышались звуки странно неприятной мелодии: это вызывали Дирижера.

Кокадрарий спокойно, слегка фыркая, разговаривал с кем-то на видеополе. Сзади оно было странным образом непрозрачным, так что Елена и Нопилея не могли видеть, с кем он говорит.

— Дорогие друзья, — сказал он, когда видеополе погасло, — думаю, вам следует пойти со мной.

Елена и Нопилея с недоумением взглянули друг на друга, но встали, чтобы последовать за Дирижером Кокадрарием.

— Я с ней не разговариваю.

В первый момент Елена ужасно испугалась. Она слышала, как Нопилея, стоя рядом с нею, шумно втянула в ноздри воздух. Обмотанная толстыми голубыми повязками, Чинн т'Вхт лежала на двух довольно жестких теладинских скамьях-кроватях. Вдоль всей правой стороны ее тела были заметны большое темное пятно и неестественная выпуклость. Несколько ящеров сновали вокруг женщины-сплита, но, судя по всему, они просто наблюдали за ней. И только теперь Елена заметила маленький узелок из серебристой материи, который лежал слева от Чинн и шевелился через определенные промежутки времени. Елена поняла:

— Чинн, я… я тебя поздравляю!

— Я с ней не разговариваю, — повторила Чинн и отвернулась.

— Она… она отложила яйцо? — пробормотала Нопилея.

Широко раскрыв глаза, женщина-ящер смотрела на лысую, желтоватую головку младенца, выглядывавшего из серебристого узелка.

Но прежде чем кто-нибудь успел сказать хоть слово, Дирижер Кокадрарий, молча наблюдавший за словесной перепалкой, издал испуганный звук, нечто среднее между хрипом и фырканьем. Все взоры обратились на эстета.