Нопилей
Шрифт:
Потом корабль мучительно медленно скатился к плоскому краю оттяжки, опрокинулся и начал падать в бесконечность носовой частью вперед, а гигантская огненная приливная волна подгоняла его, словно какой-то обломок космического мусора. Качающиеся стартовые ворота остались далеко позади, и через несколько мгновений их полностью поглотило море огня.
Мощность генераторов стала постепенно увеличиваться, невероятно медленно, но устойчиво. Селдон выключил главный двигатель, доверив бортовому компьютеру с помощью гироскопа
— Chikisho, — прохрипел он. — Проклятье! Куда это мы выбрались? Что это такое, черт побери?
Изображение, пришедшее с камеры заднего вида, внушало страх: полыхающая корона огненно-красного цвета летела перед мерцающей белой раковой опухолью в ее центре. Когда-то это было солнцем. Нескончаемые потоки раскаленного газа вышвыривались в космос, уничтожая все на своем пути.
— Это же все, что осталось от Черного Солнца, — прошептала потрясенная Сиобан.
Майор Селдон побелел. Какую-то сезуру он пытался найти слова, пока наконец в отчаянии не стукнул кулаком по консоли. Тут же вспыхнуло несколько предупреждающих огней, но бортовой компьютер сразу же их убрал.
— В каком состоянии преобразователи? — спросил майор хриплым голосом. — Сколько им понадобится времени, чтобы мы смогли взлететь?
— Какую новость сначала: хорошую или плохую?
Селдон недоумевающе посмотрел на Сиобан, потом потряс головой:
— Плохую.
— До прыжка четырнадцать стазур. Наши…
— Сколько? — перебил пилот. — Четырнадцать стазур?
— Да. Наши щиты забирают почти всю энергию. А хорошая новость — они выдержат.
Прошли мизуры, пока Селдон с каменным лицом готовил шмеля для камеры. Ведь совсем недавно он хотел в скафандре осмотреть космический корабль снаружи. Ему казалось, что с того момента прошло не несколько мгновений, а целая жизнь. И все, что случилось до этого, словно было в другой жизни.
— Объясните мне, что же это такое? — попросил он, когда специальное устройство выплюнуло шмеля в космос.
Они не представляли себе, как долго выдержит в открытом космосе их беззащитный маленький корабль. Селдон продолжал:
— Перед нами один из Новых секторов. На военных картах он обозначен как безопасный. Черное Солнце — какой у него возраст? Девятьсот миллионов язур? Это же звезда стандартного ряда G2. Она не может так просто превратиться в новую. Объясните же мне!
— Лучше скажите мне, что вы видите на гравидаре, — произнесла Сиобан, будто не слышала вопроса пилота.
Хотя показания приборов прочесть было невозможно из-за белой дымки, постоянно менявшей свою форму, какие-то неясные очертания все же можно было разглядеть.
Несколько сезур Селдон тупо смотрел на экран гравидара:
— Проклятье! Это же могут быть…
— Стартовые ворота, — закончила Сиобан предложение. —
Селдон развернул на гравидаре карту звездных систем из банка данных бортового компьютера, совместив должным образом масштабы. Зелеными линиями была отмечена солнечная орбита стартовых ворот в том виде, в каком она была изображена на карте, а красными — реальная орбита.
— Невероятно! — прошептал он.
Тот факт, что расплывчатые изображения на гравидаре, как и прежде, двигались по своим орбитам, не подлежал сомнению.
— Хочется верить, что эти объекты выдерживают новую и без активированных энергетических щитов. Но что их удерживает на орбите?
— Черное Солнце имело при себе только одну планету. Огромного газового великана, не так ли? Ну да, вот здесь. — Бортовой компьютер предоставил Сиобан соответствующую информацию. — Никаких поселений, никаких заслуживающих упоминания установок, не так ли?
— Не уверен, — покачал головой Селдон. — Мы только недавно получили доступ к этой системе.
— Разве вам это не кажется странным, майор? Звезда G2 становится новой, несмотря на то что на протяжении как минимум четырех миллиардов язур она оставалась в стандартном ряду. Довольно странно, что в этом секторе нет мест, пригодных для проживания. И будто по воле случая, взрыв происходит как раз в тот момент, когда… — Сиобан вздрогнула, словно внезапно поняла причинно-следственные связи, которые прежде не приходили ей в голову. Невидимая рука сжала ей горло, стало трудно дышать. — Ну конечно же! Ксенонцы!
Селдон уставился на нее, точно увидел привидение:
— Нет! Это невозможно!
— Да, невозможно! — возмущенно воскликнула Сиобан, вскочив с места. Однако где-то в глубине души она понимала, насколько иррационально отреагировала на эту идею и что ее возмущение было скорее сродни страху и неуверенности. Она тут же понизила голос. — Что означает в данном случае «невозможно»? — Она указала на сверхновую звезду и пылающий космос. — Может быть, все этомне просто снится? Вам знакома третья аксиома Кертсманкбала, майор?
Селдон отрицательно покачал головой. Сиобан фыркнула и оперлась правой рукой о консоль. Все ее тело еще болело после падения на подлокотник кресла.
— Это говорит о том, что границы возможного всегда пропорциональны границам вообразимого. — Она заколебалась. — Извините, майор. Я не имела в виду вас.
— Я знаю. Уже от одной мысли об этом мне становится страшно. Послушайте, доктор, а с вами все в порядке? Вас ведь тогда здорово тряхнуло.
— Пустяки, — вздохнула Сиобан. — Отделаюсь парой синяков. Как раз в тон волосам.