Ноосферату
Шрифт:
Но у вампира шансов выжить больше, разумеется.
А еще, эта моя компания, собиралась у Зари играть в настолки!
И, кстати, именно в самый разгар игры я и позвонил Заре, чтобы она забрала минивэн со стоянки.
… - К вопросу о минивэне… Нашли что-нибудь? – Я глянул в зеркало заднего вида и чертыхнулся: Алешенька у нас в зеркалах не отражался…
– Владелица Рудь Оксана Феофановна, 45 лет, в разводе. Семь приводов по молодости, два в зрелом возрасте, проходила в деле о телефонных мошенниках, но ее вину доказать
– Многопрофильная дама… - Поморщилась Заря.
– Не суди… - Многозначительно шмыгнул носом Лешенька, поправляя замок на своей косухе. – Про тебя тоже сколько слухов ходило, напомнить?
Заря покраснела и быстро покачала головой.
– Вот и то-то! – Алексей ехидно улыбнулся.
– С минивэном что? – Напомнил я парню, с одной стороны страстно желая узнать, что же за слухи ходили о Заре, а с другой прекрасно понимая, что это не мое дело.
– Принадлежит Гагику Осидзе. Владельцу еще 16 лет топтать места отдаленные, так что управляет она им по доверенности. Управляла, точнее. Именно ее биоматериал привезли в лабораторию с нашего пожара.
– К минивэну вернись, пожалуйста… - Вежливо попросил я, снова вильнувшего в сторону, рассказчика.
– Аппаратура самодельная, очень много использовалось из «военки». Наблюдение, звукоулавливатели, усиленные ресиверы и сканеры сигналов и частот. Четыре с половиной килограмма взрывчатки под водительским креслом и шесть – под аппаратурой. Наш пиротехник писает кипятком, благодаря небеса за взрывчатку, оба электронщика воют, потому что схем нет, а повторить быстро не получается. – Алексий довольно хмыкнул, насмехаясь над яйцеголовыми. – Судя по записям, оба наших гостя сильно повздорили, шеф, из-за вашего портсигара, того, что с вензелем…
Я, мысленно, схватился за голову – портсигар этот стоил мне 200 фиолетовых, в портовом городке, на подобии блошиного рынка и уж точно не был феноменальной ценностью, хотя и выглядел очень дорого.
А все его обилие камней, блеска и тяжесть – красивая подделка, однако же, нате вам, два дебила – это сила!
– Камера в минивэне записала вас, шеф и почти все, что произошло потом… - Алешенька довольно хмыкнул. – Там, после вашего ухода, такая драма началась! Приперся же третий, полудурок, приперся не один, с какой-то мымрой, которая, разглядев два тела, не долго думая, вальнула полудурка и попыталась сбежать, но тут из-под тел вылезла наша Оксана Феофановна и вальнула мымру, правда, не на смерть, шокером опиздоушила и принялась прессовать, да не по-детски, а так глобальненько, что смотреть любо-дорого было! В общем, блиц-допрос за сорок секунд… Кровищи было – во!
Лешенька развел руки на весь салон, просто горя от восхищения.
– А потом прочухался полудурок и кинулся защищать свою мымру… - Алексей сверкал глазами, махал руками и просто лучился счастьем, рассказывая происшедшее. – А Оксана его как «Тазером» упупила, так тот в кухню к нам улетел, свернул там все, коротнул кофемашину и уронил, скотина, полку с кружками. А тут мымра решила, что с нее хватит и к двери как рванет, правда, не к той рванула, влетела в кладовку, а там, сами помните, шеф, чего у нас творилось…
Я – помнил!
Эта кладовка уже стала у
– Так вот, в кладовку Заря на днях убрала бутылку с растворителем…
– Я поставила на пол, справа от двери, в ведро, на всякий случай… - Заря втянула голову в плечи и украдкой погрозила Лешеньке своим тонюсеньким кулачком.
– Ага, а бутыль ей на голову точно сверху опустилась, причем, явно открытая, горлышком вниз! Да со всего размаху! Вдребезги! Осколки, как шрапнель – во все стороны! Голова мымры – как арбуз перезрелый, мозги, как семечки! А семечки, как в глаз Оксане влетят! – Лешенька просто тащился от всей той кровавой несуразицы, что приключилась в нашем офисе теперь уже три вечера назад, восхищался кровавостью событий, чередой нелепых случайностей и необъяснимых нюансов, от которых волосы вставали дыбом! – Та оступилась и тазером зарядила в лужу с растворителем! А он как хлобыстнет!
– Леша, стой! – Потребовал я, глядя как у меня на глазах бледнеет Заря. – Заря, к обочине!
Дождавшись, когда впечатлительная девушка выпрыгнет из кабины, внезапно посерьезневший Алексей протянул мне обычный желтый пакет и тяжело вздохнул.
Достав из конверта пачку фотографий, с легкостью опознал всю пятерку припершихся к нам в офис, воришек.
Троих я видел лично, о четвертом – из головы Оксаны, а вот о пятой…
Я тяжело вздохнул, прикидывая, каким именно образом сообщу Максу, что его сводная сестричка отлетела в мир иной…
Глава 12
Если кто-то думает, что работа частного детектива это либо погоня до усрачки, либо сидение в засаде до усрачки, то он не сильно-то и ошибается.
И того, и другого в нашей работе хоть задом – до отвала можно нажраться.
Первое время, когда старался везде и все сделать сам и совал свой нос во все щели, мешая своим и дергая себя самого по пустякам, наелся и усидок, и погонь!
Гм, правда, в моем случае, чаще всего гонялись за мной – я оказался просто наглухо, патологически, феерически невезуч на семейные дела о разводе, разделе имущества и оставлении детей на попечении одного из родителей.
Например, разъяренная светская львица, что два года делала рога своему супругу с его родным отцом, гналась за мной на Феррари!
А ее сединутый любовничек палил по мне из табельного «Стечкина», искренне не понимая, почему я до сих пор жив!
Разъяренные мужья норовили набить морду, жены – плеснуть кислотой в лицо.
За семнадцать бракоразводных дел я уяснил для себя лишь одно – я к ним больше пальцем не прикоснусь!
Лично.
А так, у меня теперь для этого есть нормальный штат, мальчики и девочки, которые успевают свалить раньше, чем их непутевый босс.
Откинувшись на спинку офисного кресла, с удовольствием и наслаждением, чихнул, прочищая мозги.
И вообще, молодые кровососы оказались удивительно быстрыми на подъем, резвыми в разбеге и некоторые из них даже и вовсе головастыми!
Жаль только, что три последних «бракоразвода» я бездарно спустил в унитаз, став у своих-же притчей во языцех!
Правда, как ни странно, притчей, рассказываемой с придыханием, восторгом в глазах и непонятным мне полетом души.
Молодняк мои промахи, отчего-то, таковыми совершенно не считал.