Ноосферату
Шрифт:
Один хрен, за горючку плачу я, как «вольный курсант»!
Смешной вертолетик на восемь жоп без груза и всего на пять - с грузом, послушно фыркнул и, шелестя винтами, послушно почапал на «Мозжечок», демонстрируя все самые лучшие задатки взятые от боевой машины.
Хотя, моторчик, конечно, слабоват…
Зато экономичен и практичен, этого не откажешь!
Расслабившись, бросил быстрый взгляд на своего инструктора и слегка испугался – во взгляде Машеньки читалась такая неприкрытая ненависть, что я захлопал рукой по сидению, в поисках рукоятки катапультирования.
Не
Ради любви к ближнему своему, я сбросил скорость, но «зеленка» все прибавлялась и прибавлялась, так что я начал высматривать полянку попросторнее…
…- В этот раз все обошлось малой кровью.
Приткнувшись на поляне, в окружении редких сосенок-березок и прочего великолепия, мы выползли из «вертушки» и шлепнулись на жопы, расстегивая ремешки и замки-молнии.
Вроде и жарень, но колотило нас обоих.
А верного «крокодильчика» с номером 21 было искренне жаль!
Мы с ним ого-го сколько прошли, но вот этот последний рейд нашего «мишеньку» просто добил!
Вообще удивительно, что мы продержались столько!
– Это было пизссец как нереально! – Мой стрелок уже освободился от шлема и костюма и теперь сидел, точнее – полулежал, подставив свое бледное пузо под полуденное солнышко. – Но… Кому рассказать, ведь не поверят же!
– Ага… - Я тоже принялся разоблачаться. – Лет через двадцать, в мемуарах, если разрешат, расскажешь!
– Но ведь, Кореец, сам посуди, это какая же была операция! – Олег повернулся в мою сторону. – Семь Тысяч Километров! Двадцать пять «подскоков»! И нигде, нигде-нигде ни единого срыва! Двадцать пять вертолетов! Всю европу от Испании и до Минска прошли, такой шорох навели! А заметили только в Польше!
– В Венгрии. – Поправил я. – Ну, не ждали нас с моря-окияна… И не ждали, что столько народа будет в восторге от «ценностей». И что Союз ухоронок столько наделал по всей восточной европе, что некоторые и сами уж забыли, что делали…
– Ага… Особенно про парад вспомни! – Олег прыснул в кулак. – «Демонстрационная группа демонстрирует работу диверсионно-штурмовой группы на захваченных Ми-24»!
О, да!
Вот это выступление нам никогда точно не простят, ведь десяток «Крокодильчиков» отработал по базе с таким усердием, что теперь на ее месте еще долго трава расти не будет, а «ихние пионэры» будут таскать туда цветочки и горько плакать над перепаханной бетоннкой, в которой осталось сразу ТРИ «презика» что месяцем раньше распинались перед своим электоратом, обещая быструю победу, обещая богатые земли и реки, полные
Теперь ни рыбы, ни земель…
Я сладко потянулся и, украдкой оглядевшись, двинулся к кустам – освободиться от балласта.
Эх, хорошо!!!
– Слушай… А они сюда не рыпнуться? – До Олега только сейчас дошло, что наш прорыв явно не остался незамеченным, причем, во всех диапазонах – уходили мы на форсаже, отплевываясь всем, что было в наличии, по всем, кто хоть как-то высовывал голову из жопы.
– Рыпнутся. – Я лег на траву рядом со стрелком и сорвал травинку. – Только… Толку рыпаться? Можно, конечно, ракетой по нам впиндюрить, чтобы мокрого места не осталось. По одному вертолету. Но цена «ихней» ракеты – три четверти нашего «Мишеньки», особенно в его теперешнем состоянии!
– Жалко его… - Вздохнул стрелок. – Разберут ведь на слом.
Это он прав, жалко нашего «крокодильчика» с тщательно нарисованным Олимпийским Мишкой на фюзеляже, очень жалко.
Но последний наш прорыв я делал на таком уровне, что Олег дважды отключался от перегрузок, а наша вертушечка так жалобно скрипела, уворачиваясь от прибывших с нами разбираться истребителей, что можно было даже обследование не делать – силовой набор гарантированной спиндикрючился и летать на Мишке больше нельзя.
– Его бы на памятник! – Олег, со скрипом коленным, выпрямился и, поправив повязку на плече – простите, в боях без ранений не бывает, это вам не голливуд! – пошел осматривать машину.
– Ляяя, во мы с тобой счастливые! – Донеслось до меня через минуту, со стороны не видимой от меня. – Это ж как мы отдариваться-то будем, а, Кореец?Не, ну ты глянь!
Пришлось вставать и идти, смотреть, чего там «счастливого» обнаружил Олег.
А обнаружился там, ни много, ни мало, а трех метровый питон, торчащий чуть пониже двигателя, в самом странном из мест, что я когда-либо видел!
Были бы у нас парни из поддержки – поубивало бы всех, но у нас в этом рейде «парней» не было, зато были дополнительные баки, дополнительный боекомплект и дополнительная еда с медикаментами.
– Давай подальше держаться, а то, как назло, рванет в самый неподходящий момент… - Поежился я, уже насмотревшись, что израильский «Питон» делает с авиацией противника.
– Не ссы, командир, он тухлый! – Олег уже успел залезть внутрь вертушки и теперь рылся там, выискивая приключений на свою жопу. – Гляди!
Мой бессменный стрелок и техник от всех Святых вынырнул их животика крокодила с помятой и поцарапанной железякой в одной руке и клочком бумаги – в другой.