Noir
Шрифт:
Я пожал плечами — спорить из-за этого не было никакого желания и необходимости. Скорее всего, у офицера есть свои резоны идти со мной. Всё, что он сказал мне, конечно, не откровенная ложь, скорее, оправдание действий для себя. Я почти уверен, ему нужно показаться в коттеджном квартале лично, чтобы живущие там господа видели — он держит ситуацию под контролем. Препятствовать офицеру в этом желании я не собирался. Его игры — пускай играется, сколько хочет.
К воротам квартала мы подъехали на патрульном автомобиле. Ажаны, которых офицер выбрал нам с помощь, были как на подбор высокими,
Вообще, мы представляли собой весьма пёструю компанию. Два ажана в синей форме с начищенными до блеска пуговицами, вооружённые дробовиками. Их офицер, тоже в форме и кепи, с кобурой на поясе. Я видел, как он сунул в неё перед выходом угловатый штурмовой пистолет «Фромм». Ну и я в видавшем виды плаще, под которым носил нательную броню, и мятой шляпе — типичный частный детектив-неудачник, непонятно как затесавшийся в компанию к трём полицейским. Образ портила только неплохая трость с медным набалдашником, на которую я опирался.
В будке сидел уже новый вахтёр — пожилой человек с редкими седыми волосами. Он был не так уж стар, скорее, из тех, кто работал в тылу до седьмого пота, причём, судя по пигментным пятнам на коже и слезящимся глазам, явно на каком-то вредном предприятии. Хотя, может, и на фронте попал под выброс очередной алхимической дряни, какой все поливали друг друга с завидным постоянством. Бывало, ядовитый туман от недавней бомбардировки не успевает толком развеяться, а нам на головы уже сыплются снаряды с новыми порциями убойных смесей, которые не должны оставить ничего живого в траншеях. Кому-то везло и они отделывались без особых последствий, но таких счастливчиков было немного.
— Куда? — поднял на нас вахтёр слезящиеся глаза.
И как он хоть что-то видит в своих очках?
Я назвал ему адрес дома и предъявил удостоверение вместе документом из Надзорной коллегии. Представился и офицер полиции, а двух ажанов он назвал нашим сопровождением. Они, видимо, в особых представлениях не нуждались. Вахтёр скрупулёзно занёс наши имена в книгу посещения, и пока он скрипел скверным пером по бумаге, я глянул ему через плечо. Так и есть, на предыдущем листе красовалось моё имя и адрес конторы, указанный в удостоверении «Континенталя». Выходит, гном первым делом донёс о моём визите обитателям заинтересовавшего меня коттеджа. Повезло ему, что сменился уже, я бы с ним потолковал по душам.
Мы прошли к нужному дому, и, поднявшись на крыльцо, я обрушил на дверь набалдашник трости. Электрический звонок проигнорировал принципиально. Офицер
— Может, никого нет дома? — предположил офицер, когда в ответ на мой стук никто не отозвался и в третий раз.
— Тогда, — заявил я, — мы имеем полное право взломать дверь и проникнуть в дом. Ответственность беру на себя.
Я занёс трость для новой серии ударов в дверь, когда с той стороны раздался скрип ключа и она внезапно отворилась. Я едва успел опустить руку — с поднятой тростью выглядел бы довольно глупо.
— Что надо? — не слишком вежливо поинтересовался немолодой человек, выглянувший в узкую щель между дверью и косяком.
— Обыск! — решительно заявил я, демонстрируя ему удостоверение и документ из Надзорной коллегии. — Со мной офицер полиции и два вооружённых ажана, так что не рекомендую вам оказывать сопротивление.
— По какому праву… — завёл обычную шарманку открывший дверь человек, но я оборвал его.
— Или вы впускаете нас в дом, или я сейчас вышибу эту дверь, и мы всё равно войдём.
Я не стал добавлять угроз про сопротивление властям или ещё чего-то в том же духе. В некоторых ситуациях лучше быть лаконичным, чтобы собеседник твой — особенно невольный, как сейчас — сам додумал невысказанное.
Человек предпочёл отступить, распахнув перед нами дверь. Уверенным шагом я вошёл в дом.
— И что мы будем искать? — спросил у меня офицер полиции.
— Не что, а кого, — важно произнёс я. — Девочку двенадцати лет по имени Мари.
Я заметил, как дёрнулась щека отрывшего нам двери человека, когда я назвал имя. Когда же я описал внешность девочки, постаравшись как можно точнее вспомнить, что нам говорил её отец, то у него и вовсе всё лицо перекосило. Однако он быстро взял себя в руки, и когда я обернулся к нему, смотрел на меня честными глазами.
— Могу заверить вас, господа, что никакой девочки здесь нет и никогда не было, — заявил он.
— Офицер, ажаны, — обернулся я к сопровождающим, — вы слышали, что сказал этот человек. Эти слова обернутся против вас, — я наставил на открывшего нам дверь слугу набалдашник трости.
Надеюсь, не переборщил с патетикой и не выглядел сейчас полным идиотом. Им я окажусь, когда мы никого не найдём в доме. Я был почти уверен в результате бессмысленного обыска, его главной целью было как раз заставить похитителей вывезти девочку из коттеджа. Вывезти прямо сейчас, в спешке, и оставалось молиться святым, чтобы они этого не сделали раньше.
Но удача — или святые — в тот вечер была на моей стороне. Пока мы с офицером полиции обыскивали дом, найдя явные следы проживания ребёнка, причём именно девочки; пока допрашивали трясущегося человека, оказавшегося приходящим слугой; пока предъявляли ему детские игрушки, найденные под кроватью, и вещи, явно принадлежавшие девочке десяти-двенадцати лет, отыскавшиеся рядом с корзиной для белья; пока выслушивали его торопливое враньё… В общем, пока мы проделывали все эти бессмысленные телодвижения, на втором выезде из квартала коттеджной застройки разыгрывалась настоящая криминальная драма.