Ночные грезы
Шрифт:
И тут она заметила листок бумаги на полу под дверью. Его не было там, когда она поворачивала ключ в замке после ухода Люси. Значит, кто-то тихо подкрался к двери и подсунул записку, пока она сидела у окна.
Алинда забеспокоилась и даже немного испугалась. Но чтобы понять, в чем дело, надо было набраться мужества, поднять послание с пола и прочесть то, что в нем содержится.
В конце концов она так и поступила. Это был листок писчей бумаги с адресом и гербом Кэлвидонов вверху.
Очень мелким почерком, словно автор не желал, чтобы надпись привлекла чье-то внимание, была начертана
«Жду в библиотеке ровно в полночь».
Подписи не было, но у Алинды не возникло ни малейшего сомнения, от кого это послание. «Какая наглость! Как он посмел думать, что я унижусь до тайного свидания с ним?»— с возмущением подумала она.
Затем ей пришло в голову, что если мистер Хэнсон завоевал благосклонность вдовствующей графини, которая когда-то считалась красивейшей женщиной в Англии, то, конечно, он не ожидает отпора своим притязаниям от какой-то наемной вышивальщицы.
У Алинды мелькнула мысль вернуть обратно его послание с резкой отповедью, приписанной ниже, но она тут же решила, что это уронило бы ее достоинство.
«Пусть он ждет меня в библиотеке хоть до утра», — нашла она самый приемлемый выход, разорвала записку на клочки, такие мелкие, что уже никто не смог бы сложить ее, и выбросила в корзину для мусора.
И вновь возвратилась на прежнее место у окна.
Спокойствие ночи было нарушено самым грубейшим образом, и девушка кипела от возмущения при мысли о том, в какое унизительное положение пытается поставить ее мистер Хэнсон.
«Если вдовствующая графиня заметит, что он проявляет интерес ко мне, меня непременно уволят», — с тревогой подумала Алинда.
Она боялась не только быть выгнанной с позором, но и потерять жалованье, которое так много значило для них с матерью. Алинда лихорадочно искала способ, как избавиться от домогательств этого самоуверенного красавчика.
Девушка чувствовала себя так, будто он уже окружил, опутал ее своей паутиной. Почти с детским страхом она начала думать о нем, как о чудовище, от которого трудно найти спасение.
Если б она не заперла дверь, он мог бы проникнуть в ее комнату. И неизвестно, что бы тогда случилось. В панике Алинда подумала, что спрятаться ей негде, но тотчас одернула себя. Не будет же Хэнсон открыто ломиться в дверь! Надо быть разумной и выбросить из головы напрасные страхи.
И все-таки инстинктивно она оглянулась на дверь — не появилась ли под ней новая записка.
«Что со мной? — подумала с укоризной Алинда. — Неужели я превратилась в напуганную дурочку? До тех пор, пока Хэнсон уверен, что я подчинюсь ему, он будет ждать меня в библиотеке, а я буду в безопасности».
После пережитых волнений ей захотелось выйти на свежий воздух. Большую часть дня Алинда провела в комнате Гортензии Мазарини, в застоявшейся атмосфере ароматов пудры, духов и истлевших тканей. Прогулки на природе заменяли ей многое — хотя бы общение с ровесниками. При жизни отца они вместе отправлялись на верховые прогулки, но после его смерти пришлось продать лошадей, конюшня опустела, и прогулкам пришел конец.
И в охоте она уже не принимала участия, потому что окрестные фермеры ее не приглашали.
«Я должна прогуляться. Нечего строить из себя затворницу», — решила Алинда.
Теперь
Повинуясь этому чувству, почти бессознательно Алинда отперла дверь и вышла из комнаты.
Широкий и длинный коридор был пуст. Она долго шла по нему и никак не могла отыскать лестницу, ведущую вниз, на первый этаж, где располагались парадные залы и спальни хозяев и холл, через который можно было выйти в сад.
Тогда Алинда решила спуститься по служебной лестнице в кухню, а потом воспользоваться черным ходом. Идея оказалась удачной, и вскоре она уже повернула ключ в замке задней двери и очутилась вне стен дворца.
Ночь выдалась необычайно тихой. Ветерка не было, но все же воздух освежал ее разгоряченное лицо. Молодая луна выплыла на небо, а купы разросшихся кустарников отбрасывали манящую и таинственную тень. Как бы хорошо было углубиться в эту тень, забыться, исчезнуть, забыв о своих заботах и волнениях.
Алинда двинулась по белеющей в темноте дорожке, стараясь отогнать тревожные мысли, мешающие насладиться окружающей ее красотой.
Фонтаны молчали, отключенные на ночь, но в бассейнах плавали золотые рыбки и поблескивали чешуей, когда чуть касались поверхности воды. За бассейнами и фонтанами простирался ухоженный цветник, миновав который Алинда подошла к железной калитке. Открыв ее, девушка очутилась в саду. Вишни и яблоки еще созревали, не тронутые ничьей рукой, а за переплетением ветвей светилась водная гладь обширного озера, в узкой части которого был перекинут изящный мостик. Ажурные перила были шедевром кузнечного мастерства.
Миновав фруктовый сад и очередную калитку в ограде, гостеприимно распахнутую, Алинда вышла на просторную лужайку, откуда открывался вид на все озеро.
Пройдя несколько шагов по тропинке, Алинда оглянулась и поняла, что Кэлвидон-хауз скрылся за густыми деревьями, и она оказалась на лоне природы.
Но не только посеребренная луной поверхность воды была перед нею. Девушка разглядела на небольшом островке в самом центре озера белое строение, похожее на греческий храм. К острову вел узенький мостик, сотворенный архитектором в китайском стиле. Алинда где-то вычитала, что моду на все китайское в архитектуре ввел в английское общество будущий король Генрих Четвертый, когда был еще принцем Уэльским. Он начал с того, что приказал построить китайский павильон в Брайтоне.
Девушка наслаждалась элегантностью и гармоничностью этого сооружения, когда шла по мосту. Ей казалось, что она вступает в сказочный мир. А впереди ее ждала идеальная симметрия белоснежного древнегреческого храма. Ей даже подумалось, что кто-то из Кэлвидонов вывез это строение из Греции, когда путешествовал там. Были времена, когда греки позволяли вывозить свои сокровища. Пользуясь этим; лорд Элджин и сэр Уильям Гамильтон смогли грузить целые корабли античными богатствами.
Алинда обошла храм и обнаружила небольшую террасу, с которой открывался великолепный вид на все озеро и на дворец. Таков был гениальный расчет архитектора.