Ночные грезы

Картленд Барбара

— Давай вернемся в Лондон, — всю весну упрашивал он вдовствующую графиню.

— Ради чего? — обычно спрашивала она в ответ. — Тебе тогда придется поселиться в своем клубе или я должна буду купить тебе квартиру. Ты же знаешь, что в фамильном особняке на Гросвенор-сквер нам нельзя быть вместе, как здесь, в деревенском доме.

— Почему же нельзя? — спрашивал он, надувшись.

— Потому, мой дорогой Феликс, что меня немедленно подвергнут остракизму все мои лондонские приятельницы. И будь уверен, что королева все узнает.

Феликс понимал,

что спорить бесполезно.

Одно время он думал, что сможет убедить графиню выйти за него замуж, пока не выяснил, что если она вступит в новый брак, то лишится всех денег, какими сейчас располагает. Покойный граф составил завещание, когда сын его был еще ребенком, и поэтому право распоряжаться после его кончины всем семейным достоянием было отдано графине.

Будучи намного старше своей супруги, он понимал, что может умереть, когда Роджер будет не способен еще взять в руки ту власть, какую дает обладание огромными деньгами. Граф считал, что мальчик справится с тяжкой ношей под руководством матери.

Он все собирался внести изменения в завещание, но годы как-то шли незаметно, а граф все не удосуживался это сделать. Только когда он скончался, условия завещания открылись его сыну, поразив его, словно разорвавшаяся бомба.

«Как мог отец так поступить со мной?»— в тысячный раз задавался вопросом Роджер. Он знал, что ответ кроется в том, что старый граф обожал свою молодую жену. Он даже не мог представить себе, что его супруга поведет себя так, что Роджер придет в ужас и устыдится матери.

Розалин Кэлвидон была очень осторожна, пока ее муж был жив, и неукоснительно соблюдала правило: не пойман — не вор.

Но после его смерти она водворила Феликса Хэнсона в родовом поместье, бросив тем самым вызов собственному сыну. И добилась того, что ее сын покинул дом, а любовник стал подумывать, не поступить ли и ему так же.

«Мне пора сматываться отсюда!»— сказал Феликс сам себе. Кэлвидон-хауз вдруг показался ему если не тюрьмой, то позолоченной клеткой.

Ему через пару месяцев стукнет двадцать семь, и если он не предпримет шагов, чтобы обеспечить себе будущее, то вскоре обнаружит, что неумолимо стареет. Подобно многим женщинам, Розалин готова была преподносить ему цепные подарки, но скупилась на наличные деньги.

Хэнсона бросало в дрожь при мысли, что он должен набраться смелости и объявить ей о своей задолженности банку больше чем в четыре тысячи фунтов и о счете в одну тысячу, с которым его портной ходит за ним по пятам.

Сначала необходимо расплатиться с долгами, а потом уже налегке трогаться с места.

У него было припрятано кое-что именно на тот случай, чтобы продержаться на плаву некоторое время, пока он не обзаведется наконец богатой женушкой.

Возможно, он допустил ошибку, делая ставку на молоденьких девиц на выданье. Ему следует найти вдову, которая не лишится по завещанию супруга своих деньжат при вторичном замужестве, или старую деву, чьи сомнительные прелести даром не нужны никому. Перезрелая невеста

рада будет любому жениху, а тем более она ухватится за такого неотразимого мужчину, каким считал себя Феликс Хэнсон.

Феликс полагал, что мир за пределами Кэлвидона просто кишит богатыми вдовушками и старыми девами. А здесь он был скован по рукам и ногам. К тому же Розалин с каждым днем становится все требовательнее к нему и все назойливее.

Разумеется, она боится потерять его, и на этом страхе можно сыграть, заставив ее расплатиться по его долгам.

Постепенно природный оптимизм взял верх над унынием, и Феликс Хэнсон подумал, что положение его не так уж катастрофично. В ближайшее время скучать ему не придется.

Сероглазка приглянулась ему. Не получилось сейчас, получится в следующий раз. Она только кажется недоступной, а сама наверняка поддастся его шарму и упадет к его ногам, как спелый плод. А уж он знает, как этим воспользоваться.

Феликс улыбнулся, поймав взглядом свое отражение в зеркале, вделанном в стену меж книжных стеллажей. Он не отказал себе в удовольствии полюбоваться собой. Без всякого сомнения, он просто красавчик, недаром женщины от него без ума. Его определенно ждет блестящее будущее, но он ничего не достигнет, теряя зря время в Кэлвидоне.

«Я должен поговорить с Розалин об этих чертовых долгах при первой же возможности», — решил Феликс.

Гордо расправив плечи и выпятив грудь, он еще раз взглянул на свое отражение, а потом покинул библиотеку и направился по главной лестнице в свои покои.

Он сделал это по привычке, потому что занимал спальню милорда на протяжении последних двух лет. Однако уже на лестнице Феликс вспомнил, что его переселили в другую комнату, расположенную в противоположном конце коридора.

Конечно, это помещение было не столь велико и роскошно, но Феликс не слишком огорчался по этому поводу.

В воображении ему представились прелестные; губки Сероглазки. Он дал себе зарок непременно поцеловать их в самое ближайшее время. Исполнив его, он мог с легким сердцем покинуть Кэлвидон-хауз.

С мыслью об Алинде он погрузился в сон.

Люси ввела Алинду в курс последних событий, подавая ей завтрак.

— Его милость отправился верхом на прогулку. Я слышала, как мистер Барроуз говорил, что мистер Эбби, старший конюх, всполошился, когда милорд распорядился, чтобы лучшую лошадь из конюшни подали к парадному подъезду к восьми часам.

— Надеюсь, милорд хороший наездник, — сказала Алинда, чувствуя, что от нее ждут каких-то комментариев.

— Не то слово! Лучше его нет — так говорит мистер Эбби, а уж он в этом разбирается.

В высказывании Люси, несомненно, содержалась доля правды, но Алинда в ответ ограничилась лишь молчаливым кивком. Ей хотелось поскорее закончить завтрак и приступить к работе.

Миссис Кингстон появилась в дверях, когда Алинда уже вставала из-за стола.

— Доброе утро, мисс Сэлвин.