Ночные грезы
Шрифт:
— Да, конечно, милорд. Если вы так желаете, милорд.
— Да, я желаю! К моим друзьям вы все должны относиться с надлежащим уважением. Все, живущие в этом доме. Вам это ясно, миссис Кингстон?
— Да, конечно, милорд. После паузы граф добавил:
— Я понимаю, что вы ни в чем не виноваты, миссис Кингстон. Кстати, где буду спать я?
Наступило молчание, которое показалось Алинде зловещим.
Затем, после некоторых колебаний, миссис Кингстон произнесла:
— Я думаю, милорд, вам будет удобно в королевской спальне.
— А
— Разумеется, если ваша милость так желает, я все устрою немедленно.
— Конечно, я желаю спать в отцовской комнате, — с расстановкой проговорил граф. — Там, где спали все Кэлвидоны, начиная с первого графа. Вам понятно, миссис Кингстон?
— Да, милорд, несомненно, милорд…
Голос у миссис Кингстон сорвался, и тогда граф произнес свирепо:
— И вышвырните оттуда этого негодяя!
Алинда услышала, как домоправительница что-то невнятно пробормотала, но в этот момент в разговор вмешалось новое лицо:
— О чем ты, Роджер? Какие приказания ты отдаешь миссис Кингстон? Я уже сказала ей, где будет спать твоя приятельница.
— А я отменил твое распоряжение, мама. Я прекрасно понимаю, почему ты определила ее на второй этаж, но мои друзья имеют здесь такие же права, как и твои.
Последовало молчание, затем вдовствующая графиня сказала:
— Это все, миссис Кингстон. Можете идти.
— Благодарю вас, миледи.
Звук удаляющихся шагов экономки затих, но, к ужасу Алинды, кто-то ступил за порог, и голос графини прозвучал совсем рядом:
— Зачем ты вернулся, Роджер? Чтобы только сеять беспокойство?
Очевидно, граф тоже вошел в комнату вслед за матерью, и Алинда в страхе гадала, как ей поступить.
Следует ли ей обнаружить свое присутствие? Если да, то они поймут, что она подслушивала. Но прежде, чем она успела придумать какой-либо выход, молодой граф произнес;
— Это ты — причина всех беспокойств, мама. Я возвратился из Франции специально, чтобы узнать, что ты делала в мое отсутствие.
— Как ты можешь в чем-то упрекать меня, когда сам приволок в дом эту особу? — Вдовствующая графиня заговорила на повышенных тонах. — Я не намерена служить компаньонкой у твоей любовницы.
Роджер отозвался с горечью:
— Моя любовница, как ты ее окрестила, из той же среды, что и твой любовничек! Я взял с собой Иветту лишь для моральной поддержки, а если выразиться яснее, чтобы мы смогли сыграть во что-нибудь пара на пару.
— Как ты смеешь! — вскричала графиня. — Как ты смеешь говорить мне это?
— А как ты посмела вести себя так в мое отсутствие? В конце концов, именно из-за твоего позорного поведения я был вынужден уехать за границу.
— Вот и оставался бы там! — выкрикнула графиня.
— Это все же мой дом! — возразил Роджер.
— Ты забыл, мой дорогой сын, что не сможешь содержать его без денег. Без денег, которые все до единого фартинга твой отец завещал мне. И я вправе ими распоряжаться до конца жизни.
— Я об этом
— А в результате, мой дорогой Роджер, что бы ты ни говорил, выиграла я! Если ты выдворишь меня из дома, то этим самым погубишь его. Так что тузы у меня на руках! Разве я не права, сын? — ::
— Права, мама! — ответил граф. — Но дом мой, и, пока он принадлежит мне, я не позволю твоим любовникам, этим пиявкам, которые присосались к тебе, потому что ты богатая женщина, осквернять и разворовывать мою собственность.
— Значит, за этим ты вернулся?
— Именно! Ты попала в точку. Лейсворс сказал Мне, что ты вознамерилась переделать оранжерею в крытый теннисный корт. Трудно поверить, мама, что ты увлеклась теннисом на старости лет. Совершенно очевидно, кто подкинул идею испортить превосходный памятник архитектуры времен Вильгельма Оранского и в чьих это интересах.
— Слишком дорого обошлось бы сооружение нового корта, — весьма неубедительно возразила графиня.
— Вероятно, ты могла бы обойтись без ежегодной полной смены гардероба. Или твой сердечный друг — без такого количества скаковых лошадей и роскошных автомобилей! — заметил Роджер с издевкой.
— То, что я даю Феликсу, — это мое дело! — взвилась вдовствующая графиня. — Я не думаю, что мадемуазель ле Бронк, если таково ее настоящее имя, уж очень дешевое приобретение!
— Ты права, она обходится мне дорого, — признался граф. — Вот поэтому я и прихватил ее с собой за компанию. Она под пару тем, кто здесь прижился.
— Тогда отправь свою подружку обратно в канаву, откуда ты ее вытащил, Я не сяду за стол рядом с этой потаскушкой!
— В таком случае я не сяду за стол с Феликсом Хэнсоном! Превосходная идея, мама. Давайте обедать отдельно.
— Я больше не в силах выслушивать подобные оскорбления! Пусть твоя французская шлюшка спит там, где ты пожелаешь. Не сомневаюсь, что ты уложишь ее в свою постель!
— То же самое я могу предположить про тебя, мама, и Феликса Хэнсона. Однако хочу предупредить, что, пока я здесь, он не будет спать в комнате моего отца, как бы он ни старался занять его место в других случаях!
Произнесено это было с металлом в голосе.
— Я ненавижу тебя, Роджер, когда ты такой!
Зачем ты вернулся? Почему не остался там, где тебе было удобно развратничать, сваливая вину на меня?
— Но это и вправду ты виновата, мама! И в том, что происходит сейчас, и в том, что было в прошлом.
После долгой паузы голос вдовствующей графини прозвучал как-то неуверенно.
— Почему ты никак не выкинешь из головы глупые юношеские переживания? Ведь столько времени прошло, и ты уже взрослый.