Ночной соблазн
Шрифт:
– Уж поверьте, – настаивал Рокхерст. – А вы сказали, что видели ее.
– Так же ясно, как вижу вас. – Глаза старика хищно загорелись. Подхватив палку, он заковылял по проходу. – Вот это интересно. Говорите, невидимка?
Рокхерст кивнул.
– И совершенно вещественна в дневное время. Хм-м. Такое бывает редко. Крайне редко. – Громко стуча палкой, он подошел к перегруженной полке. – У меня кое-что есть насчет подобных случаев. Она либо унаследовала эту способность, либо зачарована. И поскольку
Видно, старик догадался, что он уже успел посоветоваться с Мэри!
– Моя кузина считает, что наша таинственная приятельница нашла кольцо Милтона.
Крикс замер.
– Будем надеяться, что этого не произошло.
– Почему?!
– Если она загадала желание, единственный способ развеять чары – исполнить это желание. – Крикс озабоченно свел мохнатые, похожие на гусеницы брови. – Или…
– Или?
Старик покачал головой:
– Вы должны пообещать, что не сделаете этого.
– Не сделаю чего? Старик тяжело вздохнул.
– Крикс! – повелительно воскликнул Рокхерст, мгновенно превращаясь в Паратуса. – Вы сами знаете, что должны мне помочь.
– Да, конечно, милорд. Я не забыл, кто вы и чем обязан вам. Но она такая милая и хорошенькая! И вряд ли причинит кому-то зло…
– Крикс, если кольцо Милтона у нее, нам всем грозит опасность. Скажите, что я еще должен сделать, чтобы развеять чары?
– Убить ее, – выпалил Крикс. – Вам придется ее убить. Это второй способ положить конец колдовству.
– Гермиона! Гермиона, дорогая! Где ты?
Гермиона села в постели и, съежившись, оглядела смятые простыни. Времени, чтобы спрятать все это, не остается. Она посмотрела сначала на дверь, ведущую в коридор, потом на другую, открывавшуюся в гардеробную, которую они делили с Виолой. Может, лучше сбежать к Виоле? Впрочем, младшая сестра, эта неугомонная плутовка, вполне может выдать ее матери. Однако ее вполне можно подкупить.
Гермиона нехотя выбралась из постели: к двери приближались решительные шаги.
– Гермиона, надеюсь, ты уже готова, потому что мне хотелось прибыть немного…
В комнату ворвалась леди Уолбрук во всем своем великолепии: огромный тюрбан с развевающимися перьями и роскошное платье цвета ярко-красного пиона. Гранд-дама остановилась на пороге, застыла на мгновение, широко улыбаясь… во всяком случае, пока не обозрела открывшуюся перед ней сцену. Ошеломленно открыв рот, она уставилась на дочь с таким видом, словно только сейчас обнаружила ее на месте преступления с лакеем!
Леди Уолбрук, склонная к театральным эффектам, побледнела и схватилась за дверную ручку, чтобы не упасть в обморок.
– Гермиона?! Что все это значит?
Под «этим» она подразумевала книги, как взятые
– Ты… ты не можешь… объяснить… неужели ты читаешь?!
– Простите, матушка, – поспешила объяснить Гермиона. – Помните, вы сами просили меня вникнуть в сущность характера моего персонажа, и я попросила помощи у мисс Кендалл…
– Этот «синий чулок»! – ахнула леди Уолбрук, раскачиваясь, как тонкий саженец под ураганным ветром. – Я велела спросить у нее. А не тащить сюда всю библиотеку Кендаллов!
– Я только…
– А это?
Мать обвиняющим жестом указала на нос Гермионы. Та схватилась за переносицу.
– Я не смогла разобрать всех слов и решила позаимствовать старые очки Корделии.
Уж лучше бы она сообщила матери, что собирается выйти замуж не за герцога, а за нищего.
– Немедленно сними! – взвилась графиня. Гермиона поспешно спрятала очки под подушку.
– Мама, честное слово, причин расстраиваться нет! Большинство книг на греческом и латыни. По крайней мере мне так кажется. Я думала отослать их к Корделии и попросить перевести…
«Опять ты ляпнула не то, Гермиона…»
– О небо, ну почему мне не довелось иметь обыкновенную дочь! Хотя бы одну! – зарыдала мать, переходя от взрыва ярости к неприкрытой скорби. – Ту, которая таскала бы у меня французские романы и изучала бы единственную книгу: «Дебретт». [4]
4
Ежегодный справочник дворянства.
– Я всего лишь делала все, как вы велели! – парировала Гермиона. – Вы сами сказали, что нужно вникнуть в суть персонажа, если хочу, чтобы мой Калибан был убедителен. Мисс Кендалл предложила…
– Я хотела, чтобы ты прочитала пьесу. Подумала над стихами мистера Шекспира. А не проводила исследование.
Она вздрогнула, словно одного этого слова было достаточно, чтобы упасть на пол и биться в конвульсиях.
– Я немедленно уберу их, матушка, – заверила Гермиона, спеша к кровати.
Дело в том, что не так давно старшая сестра Корделия объявила, что предпочитает науку замужеству, и уехала в Бат, навсегда похоронив надежды матери на удачный брак дочери. Несчастная леди Уолбрук несколько месяцев была безутешна.
– Ничего подобного, – объявила леди Уолбрук. – Доркас!
На громовой крик прибежала ее преданная горничная Доркас.
– Доркас, возьми эти ужасные фолианты и верни мисс Кендалл! Немедленно!
Доркас со своей обычной терпеливостью поспешила к кровати. Гермионе ничего не осталось делать, как отдать книги, которые она держала в руках.