Ночной соблазн
Шрифт:
Рука Мэри замерла над ящичком, где, возможно, стояли чернила и валялся всякий хлам, способный непоправимо испортить перчатку.
– Я могу взять ее с собой, когда поеду по магазинам, – Предложила Гермиона с ослепительной улыбкой. – Покажу владельцам.
Мэри слегка нахмурилась, однако Гермиона постаралась не обратить на это внимания.
– Подумай, сколько времени ты сэкономишь, тем более что у тебя полно работы, – продолжала она, взмахом руки показав на письменный стол, заваленный книгами, журналами и газетами.
Мэри поджала губы,
– И ты не возражаешь?
– Ни в малейшей степени! Чего не сделаешь для подруги? – жизнерадостно воскликнула Гермиона, протягивая руку и считая секунды до того момента, как подошедшая Мэри вернула драгоценную добычу на законное место. В дрожащую от восторга ладонь Гермионы.
– А теперь, когда все уладилось, скажи, что привело тебя сюда? – неожиданно вспомнила Мэри. – Я думала, что Гриффин явился к отцу. Впрочем, я всегда жду Гриффина, особенно когда миссис Джейкобс печет булочки.
Обе рассмеялись.
– Вообще меня прислала матушка. Она решила ставить пьесу, – сообщила Гермиона.
Лицо Мэри исказилось от ужаса.
– О нет, – простонала она, падая в кресло.
– О да.
Подруга дрожащей рукой потянулась к чашке с чаем: очевидно, ей срочно требовалось подкрепиться.
– Что на этот раз?
– «Буря». И матушка просила меня принести книгу о чудовищах.
Теперь уже Мэри пролила чай.
– Чудовища? – пролепетала она. – Что-то я не…
– Гриффин сказал, у тебя целая полка книг о всяких древних тварях, – перебила Гермиона. – Мама твердо решила показать, что Калибан… как она там сказала… «отражает истерзанную душу Просперо и самые темные элементы его утраченной магии».
– Да, но…
Губы Мэри предательски дернулись. Однако она была слишком хорошо воспитана, чтобы высказаться по поводу известных и весьма оригинальных истолкований пьес великого барда, которыми так славилась леди Уолбрук.
– Но это звучит…
– Абсолютно чудовищно! – докончила за нее Гермиона. – И ты определенным образом права.
Обе снова рассмеялись.
– Постарайся не показываться ей на глаза, пока она набирает актеров, – посоветовала Гермиона.
Мэри согласно кивнула:
– Спасибо за предупреждение. Я также прикажу миссис Джейкобс готовить побольше еды для Гриффина. Ты, конечно, заметила, что он старается перебраться сюда, когда твоя мать впадает в одно из своих… – Она прикусила губу, словно пытаясь найти нужные слова.
– Артистических настроений?
– Совершенно верно, – облегченно вздохнула Мэри. – А кого она видит в роли Просперо?
– О, вот именно это и невыносимо. Она хочет уговорить твоего кузена.
– Рокхерста?!
На этот раз чай Мэри выплеснулся на ковер. Гермиона, содрогнувшись, протянула подруге салфетки.
– Боюсь, так оно и есть. С тех пор как он вчера вечером приехал в «Олмак»… ну, ты знаешь, что это означает.
К сожалению. Моя тетя Ратледж уже готова начать собственную
– Нет, еще хуже.
Гермиона помедлила, не спеша признаться в том, что вечер премьеры, возможно, станет самым унизительным в ее жизни.
Прежде чем решиться, она набрала воздуха в грудь:
– Калибан!
Мэри потрясенно уставилась на подругу. Открыла рот, пытаясь что-то сказать, но вместо этого разразилась оглушительным хохотом. По правде говоря, Гермиона даже не обиделась. Чувство юмора просто необходимо, если имеешь дело с увлечением леди Уолбрук, потому что раньше или позже всем ее знакомым волей-неволей приходилось участвовать в очередном спектакле. Разве не сама Мэри два года назад играла леди Макбет?!
– Матушка хочет, чтобы я прониклась дьявольскими свойствами своего персонажа, и Гриффин заверил, что у тебя есть подходящая книга.
– Действительно есть. И не одна, – сказала Мэри, поднимаясь и подходя к дальней полке. Она взобралась на табурет и провела пальцем по переплетам… – Ты знаешь латынь?
Гермиона покачала головой. Она едва понимала французский, да и то, если перед ней лежал французский журнал.
– Жаль! У меня прекрасный трактат по этим созданиям тьмы. Невозможно оторваться. Увы, он на латыни.
– Какая обида! – воскликнула Гермиона, стараясь казаться разочарованной.
– А, вот еще одна, английская. По большей части. Мэри вытащила толстый том, сдула с него пыль и, окинув нежным взглядом, протянула Гермионе:
– Только не читай на ночь, если не хочешь видеть кошмарные сны.
– Буду иметь в виду.
Она только что пережила самый настоящий кошмар, и не во сне, а в жизни.
Гермиона вымучила улыбку и взяла в руки толстый том.
«Древние чудовища. Полное руководство».
На первой же странице красовалось жуткого вида создание, именуемое «дерга».
Глядя на мерзкую тварь, Гермиона вдруг насторожилась. Знает ли Мэри о ночных похождениях кузена?
Она уже хотела спросить, но тут же плотно сжала губы. О чем только она думает? И что тут можно сказать? «Мэри, прошлой ночью я загадала скандальное желание. Возмечтала всю ночь следовать за твоим кузеном, чтобы узнать его тайны. На закате я стала невидимкой и обнаружила, что твой кузен, граф Рокхерст, оказался кем-то вроде… вроде…»
О Господи, она понятия не имела, кем оказался Рокхерст. И не желала знать, почему ему понадобилось так поспешно отправиться в Севен-Дайалс, в какой-то личный крестовый поход.
Совершенно не желала!
Но тут она почему-то вспомнила, как он кричал на нее, требуя прекратить игру и пристрелить либо Милафора, либо его самого.
Гермиону передернуло. Почему он настолько не ценит собственную жизнь? Прикончить его? О чем он только думал?!
Кольцо, прикрытое перчаткой, дрогнуло, словно прочтя ее мысли. Однако она сжала одной рукой другую и попыталась игнорировать злосчастное украшение.