Ночной рейд

Касслер Клайв

— А что думает Питт? — спросила она. — О том, что поезд находится где угодно, но не дне реки, полагаю?

— Он убежден, что поезд так и не доехал до моста.

— А что считаешь ты?

Эл безучастно смотрел на дорогу. Затем улыбнулся:

— Я полагаю, что с Питтом спорить бесполезно.

— Почему? Только из-за того, что он упрямец?

— Нет, — ответил Джиордино. — Потому что он, как правило, не ошибается.

Целыми часами Питт разглядывал через лупу увеличенные

аэрофотоснимки, его разум пытался представить детали в трех измерениях.

Зигзагообразные ограждения, разделяющие пастбища и лесные массивы, автомобили и дома, желто-красный аэростат, наполненный теплым воздухом, яркое пятно на зеленом фоне ландшафта — всё было видно с потрясающей четкостью. Даже появляющиеся иногда шпалы можно было различить на поросшем травой железнодорожном полотне.

Раз за разом он прослеживал почти как стрела прямую линию между разрушенным мостом и предместьями индустриального района Олбани, его глаза пытались уловить самую незначительную деталь, самый незначительный намек на заброшенное ответвление железной дороги.

Секрет не поддавался разгадке.

Наконец он сдался и откинулся на спинку стула, давая отдых глазам, когда в каюту «Де Сото» вошли Хейди и Джиордино. Питт устало встал и обнял ее.

— Как нога? — спросил он.

— Лучше, спасибо, поправляется.

Они помогли ей сесть в кресло. Джиордино взял костыли и прислонил к переборке. Затем поставил ее портфель рядом с собой на пол.

— Эл сказал мне, что ты старался напрасно, — сказала она.

Питт кивнул.

— Похоже на то.

— У меня еще плохие новости для тебя.

Он ничего не ответил, ожидая.

— Брайан Шо всё знает, — просто сказала она.

Питт прочитал в ее глазах смущение.

— Всё охватывает огромное пространство.

Она покачала головой, чувствуя себя совершенно несчастной.

— Он выкрал карты старой железнодорожной линии из музея, отнимая у меня шанс изучить их.

— Сделай что-нибудь, чтобы он не понял их ценности.

— Думаю, он догадался, — тихо сказала Хейди.

Питт задумчиво сидел, отвергая всякую попытку подвергать Хейди перекрестному допросу. Зло уже причинено. Каким образом Шо догадался наложить руки на ключ к загадке, больше не имело значения. Невероятно, но он почувствовал ядовитое жало ревности. И не мог не задать себе вопрос, что Хейди нашла в этом совсем старом мужчине.

— Значит, он уже в этом районе.

— Возможно, бродит по сельской местности, ищет, — добавил Джиордино.

Питт посмотрел на Хейди.

— Карты ни о чем не скажут ему, окажутся совершенно бесполезными. На аэрофотоснимках нет ничего, что напоминало бы ответвление от главной дороги или тупик.

Она взяла портфель, поставила его себе на колени и открыла замки.

— Но там был тупик, — сказала она. — Он находился в железнодорожном узле Мондрагон-Хук.

Внезапно

атмосфера каюты для карт накалилась.

Питт спросил:

— Где это?

— Не могу точно показать, не имея старой карты.

Джиордино быстро просмотрел несколько топографических карт местности.

— Здесь ничего нет, но эти съемки восходят к тысяча девятьсот шестьдесят пятому году.

— Как тебе удалось обнаружить этот Мондрагон-Хук? — спросил Питт.

— Путем элементарного рассуждения, — пожала плечами Хейди. — Просто задала себе вопрос, где я спрятала бы локомотив и семь пульмановских вагонов так, чтобы их никто не смог найти в течение всей жизни. Единственный ответ: под землей. Поэтому стала искать старые материалы и проверила диспетчерские записи, сделанные в Олбани до тысяча девятьсот четырнадцатого года. Попала в точку и нашла восемь различных грузовых поездов, которые состояли из вагонов для руды и были загружены известняком.

— Известняком?

— Да, груз отправлялся из железнодорожного узла, называемого Мондрагон-Хук, и был предназначен для цементного завода в Нью-Джерси.

— Когда?

— В тысяча восемьсот девяностых годах.

У Джиордино был скептический вид.

— Этот Мондрагон-Хук мог находиться в сотнях миль отсюда.

— Он должен быть ниже Олбани.

— Откуда у тебя такая уверенность?

— В записях не говорится о том, что вагоны для перевозки руды, груженные известняком, проходили через Олбани. Но я наткнулась на упоминание о них в диспетчерском журнале железнодорожной сортировочной станции Джермантауна, где менялись локомотивы.

— Джермантаун, — сказал Питт. — Это в пятнадцати милях вниз по течению реки.

— Мой следующий шаг заключался в изучении геологических карт, — продолжала Хейди.

Сделала паузу и вытащила одну карту из своего портфеля, разворачивая ее на столе.

— Единственный известняковый карьер между Олбани и Джермантауном находится здесь.

Сделала отметку карандашом на карте.

— Приблизительно в девяти милях севернее моста Дьювилль-Гудзон, западнее на три четверти мили.

Питт поднес лупу к глазам и начал просматривать аэрофотоснимки.

— Здесь, восточнее площадки, где был карьер, находится молочная ферма. Дом и двор с амбаром стоят на месте железнодорожного узла.

— Да, вижу, — взволнованно сказала Хейди. — Есть мощеная дорога, ведущая к автостраде штата Нью-Йорк.

— Ничего нет удивительного, что ты потерял железную дорогу, — сказал Джиордино. — Страна покрыла ее асфальтом.

— Если посмотреть более внимательно, — сказал Питт, — то можно узнать участок старого железнодорожного балласта на кривой от дороги, протяженностью сто ярдов, который заканчивается у подножья крутого холма, или горы, как называют его местные жители.