Ночной позор

GO-блин

Вот так всегда — ничего в жизни не происходит именно так, как нам хочется. На то она и жизнь.

А обнаженная девушка с пистолетом куда лучше, чем никакой девушки вообще.

В двенадцать ночи меня разбудили звуки национального гимна. Крошка Лили стояла в одной моей футболке, удивительно привлекательная на фоне ночного неба, приложив руку к сердцу. Радио орало едва ли не на половину дома. От таких верноподданнических чувств просто дух захватывало.

Это почему нельзя называться любящим свою страну патриотом? Хочу и буду. Ура!

Первым,

что я ощутил, когда проснулся, был восхитительный запах жареных гренок. В последствии, правда, оказалось, что кроме гренок Крошка Лили готовить ничего больше не умеет, но тогда я готов был ощутить себя на верху блаженства.

Завтраков мне давно никто не готовил.

— Я познакомлю тебя с Аароном Поликарповичем,— сказала Крошка Лили.— Он изложит тебе все аспекты нашей борьбы.

Помня о пистолете, я соглашался со всеми ее планами. Хотя перспектива знакомства с Аароном Поликарповичем, нужно сказать, радовала меня очень мало.

— Хотя подожди. Какой еще Поликарпович? А как же Василий Сергеевич?

— Василий Сергеевич ушла на заслуженный покой. Ее Аарон Поликарпович живьем крокодилам скормил.

Столь быстрой смены руководителей не наблюдалось даже в нашем родном Контроле. Хотя методы оставались все те же, куда без них.

— Жаль, славная была баба. Помню, помню, как она меня пылесосила.

Крошка Лили странно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

ГЛАВА ПЯТАЯ

В которой я опять записываюсь в организованную преступность и совершаю еще массу глупостей

…— Ни фига себе,— спустя какое-то время говорил я.— Это вы здесь, что ли… Хороша штаб-квартира.

— Нас хорошо финансируют,— скромно сказала Крошка Лили.— Это еще что, ты бы видел, какая аппаратура! Столько шпионской техники даже… — Тут она прикусила язык. Высотное здание, настоящий небоскреб, украшенный эмблемой какого-то банка, может быть, доставало облака. Небоскреб казался настоящим исполином. Верхушка его представлялась мне облепленной врезавшимися спутниками, самолетами, летающими тарелками и прочей засоряющей воздушное пространство нашей родины дрянью.

Охранник на входе приветливо кивнул Крошке Лили. Меня же, сразу за зеркальной дверью, ухватили за шиворот, прижали к стенке и подвергли тщательному обыску.

Понимая, что протестами все равно ничего не добьешься, я молчаливо сносил издевательство, лишь тихо попискивая, когда лапа досмотрщика задевала наиболее чувствительные области.

Крошка Лили ворвалась в мою жизнь, круто повернув ее в неизвестную пока сторону. Одно было ясно, участи добровольного, кхе-кхе, участника боевых выступлений против Контроля избежать уже не удастся.

Я был уверен, что по пути нас несколько раз с диагностической целью облучили рентгеном и подвергли воздействию сильного электромагнитного поля, чтобы вырубить всю возможную электронику. Как еще объяснить громкий трансформаторный гул за стенами? Хорошо, что мобильник я дома забыл.

Крошка Лили уверенно прошла к лифту, который вознес нас на двадцатый этаж, вызвав у меня чувство мгновенной тяжести в желудке.

Там вовсю кипела

работа. Куча каких-то молодых людей в одинаковых синих рубашках и с бэйджиками занималась, очевидно, какой-то очень важной деятельностью. Все они были страшно заняты, но чем конкретно, сказать трудно. Кто говорил по телефону, кто щелкал мышкой, всматриваясь в дисплей компьютера, кто с жаром что-то кому-то доказывал. Шума все это производило очень много.

Среди жутковатой толпы близнецов выделялся человек в белой рубашке с закатанными рукавами.

Приглядевшись, я понял, что мы знакомы. Это и был тот самый жизнью потертый маг из окружения Василь Сергеича. Надо же, как возвысился!

Крошка Лили увидела его, улыбнулась и помахала рукой.

Мы уединились, если можно так выразиться, в стеклянном кабинете, на дверях которого русскими буквами было написано: Мэнэджэр энд Мэрчандайзер, Аарон Поликарпович Дж. Кобылко.

— А что такое «Дж»? — поинтересовался я со свойственной мне непосредственностью.

— Дж — это значит «Джуниор», то есть младший,— не смущаясь, пояснил Аарон Поликарпович Дж.— Сейчас модно все по-иностранному писать, вот и я решил, для красоты…

Затем он перешел на официальный тон, стараясь, впрочем, держаться чрезвычайно дружеской ноты.

О нашей предыдущей встрече потертый маг то ли забыл, то ли намеренно не подавал виду.

— Мы очень рады, что вы согласились с нами работать. Ваши знания и опыт окажут нам неоценимую услугу.

— Мои знания и что, простите? — удивился я.

— Я так всем говорю,— отмахнулся Аарон Поликарпович.— Не обращайте внимания. Но ты действительно можешь оказаться для нас очень ценным сотрудником.

— Да ну? А платить сколько…

Но Аарон Поликарпович, словно не расслышав моего вопроса, повернулся к нам спиной и принялся чертить фломастером на особой доске какой-то план. Крошка Лили смотрела, как завороженная, на возникавшие черные линии. Подсохший фломастер елозил по доске с противным скрипом.

— Аналитики уже все просчитали,— Аарон Поликарпович закончил свой чертеж и повернулся к нам.— Наша организация уже слишком могущественна, чтобы терпеть рядом с собой каких-либо конкурентов. К чему Корпорации Вольных Волшебников подвергаться всяким там проверкам и наблюдениям? Боливар не может нести двоих. Кому-то придется потесниться. Кто выступит первым, тот и победит! Мы в открытую пойдем войной против контролеров. Конечная цель будет достигнута — мы Контроль или подчиним, или уничтожим.

И кто меня потянул за язык? Видимо, какой-то новый, неизвестный пока науке бес, иначе во время службы в санитарном отделе я обязательно бы с ним столкнулся и залил дезактином по самые уши.

Кроме как вмешательством потусторонней силы, последующие мои слова никак не объяснишь. Ну с чего бы такой умный, осторожный… как бы еще себя похвалить?.. вздумал вдруг лезть с советами к главарям мафии?

— Тут вы кое-что путаете,— не без торжества в голосе заметил я.— Закидон с товарищами, думаете, постесняются десяток-другой человек на тот свет отправить? Да им это… А вдруг они первые вас уничтожат? Война — дело серьезное.