Ночной позор
Шрифт:
Надо пробиться в наш родной Контроль. Там меня вряд ли осмелятся тронуть. Найду Утку, поговорю, выслушаю предложения…
— Не велено! — страшным голосом объявил охранник.— Не велено пускать!
— Это как это не велено! Я посетитель! Мне налоги заплатить!
— По личному распоряжению Шовенгаса Анатольевича,— охранник ткнул большим пальцем на мою страшненькую фотографию, висящую у него за спиной.— Не велено.
Тьфу.
Я схватил дребезжащий турникет и принялся яростно его трясти, громко при этом выкрикивая:
«Свободы
Нет, это не то, что нужно.
«Защиты и правопорядка! Нет беспределу и беззакону! Долой коррупцию!»
Охранник в ужасе смотрел на меня. Вокруг собирались люди.
«Свободу политзаключенным! Выносите стулья — крушите мебель! Будем жечь костры из книг! Ура законам улиц! Да вздравствует… ой. Да здравствует мировой коспомолитизм! А-а-а! Куда! Сейчас же отпустите! Будьте вы прокляты! Требую повышения заработной платы и возврата льгот!»
Прибыла тяжелая артиллерия в лице Петюни с Серюни и они быстро заволокли меня вовнутрь.
— Нет, он не думает,— пожаловался Петюня неясно кому.— Его совсем не заботит, в этот сложный час, престиж нашей организации. Ему надо устраивать скандалы. Такой он человек.
— А чего меня по-хорошему не пускали? — возмутился я.— Пустили бы, не было бы никаких скандалов.
— Будь ты проклят! Я тебя ненавижу! — сказал Серюня.— Из-за твоих выходок у нас партия в морской бой знаешь на чем оборвалась? Я только-только его четырехпалубник обложил!
— Я тебя потом одному приему научу,— пообещал я.— Если вы меня сейчас головой кверху перевернете, а то неудобно вверх кармашками висеть.
— Какими еще кармашками?..
Оперативники приволокли меня прямо в кабинет к Закидону, пред его ясные очи.
— Колись.
— Говорить буду только в присутствии моего адвоката… Тьфу! Что за глупости лезут? Утку позовите, он в курсе. Это все он виноват! Его затея!
— Оперативный сотрудник Утка убыл в неизвестном направлении, и местоположение его в данный момент неизвестно,— Видно было, что Закидону страшно неприятно, когда ему что-то о ком-то неизвестно.
— Тогда слушайте,— и я, не стесняясь в выражениях, изложил Закидону всю нашу эпопею с «КамАЗом».
— Да… История. А сюда ты зачем приперся?
— Как это зачем? Защитите, Шовенгас Анатольевич. Вы меня породили, вы меня и это самое… Заботьтесь теперь, что ли. Батьку, чуешь ли ты мене?
— Чую, сынку, чую… — ответил было Закидон, но опомнился и заорал: — Да что ты, в самом деле, глупости тут свои распространяешь! Я уже от тебя заразился и почти дураком стал! Нельзя мне тебя брать под свою защиту. Сейчас обстановка неспокойная. Нехватало еще из-за таких пустяков разборок с Василий Сергеевичем поиметь. Я тебе и так помог, не разобравшись, сказал, что ты наш сотрудник, теперь отваливай.
Хороши пустяки! Моя драгоценная жизнь. Ну, еще встретимся мы на кривой дорожке…
— На счет того, кто там кого будет иметь, это ваше дело. Мне что делать?
—
— Спасибо на добром слове, Шовенгас Анатольевич. Век не забуду. Долгих вам лет жизни и крепкого душевного здоровья. Не болейте, пейте чай с липой. Соблюдайте режим. И не ешьте на ночь сырые помидоры, это вредит желудку!..
Последние слова я произнес, вылетая на мостовую. Оказывается, было у Закидона в арсенале еще и такое заклятие, чтоб неугодных посетителей сразу из кабинета прямо на улицу вышвыривать.
Я отряхнул свои штаны (сто баксов, между прочим, не хрен собачий) и призадумался.
Что же делать?
Я бросился к Гоне.
— Говоришь, убить тебя грозят? А кто чай из сейфа вынул и обратно не положил?
Вот же, сквалыга. Нашел, когда говорить.
— Верну. То все была довлеющая сила внешних обстоятельств.
— Я тебе помочь никак не сумею, уж извини. Есть, правда, вариант.
— Какой?
— Спрятать тебя можно. Хочешь, обращу в статуэтку и поставлю у себя на столе? Или, к примеру, в животное какое-нибудь мелкое. Карликовую виандотку из породы карцезарок я давно хотел завести…
— Лучше в кролика. Он хоть делом интересным занят. А карликовой виандотке из породы карцезарок, судя по названию, самку еще попробуй отыщи.
— Ну зачем, зачем тебе быть кроликом? Кролики живут мало, и сожрать тебя всякий может, если голод наступит. А виандотку попробуй сожри, у ней на морде написано, что птица редкая.
— Так она еще и птица? Не хочу, у птиц всех мозги куриные.
— Курица, чтоб ты знал, очень умное животное. У нее извилин даже больше, чем у кролика. Может, потом обратно и не захочешь. Как ощутишь себя в десять раз умнее прежнего, с куриными-то мозгами…
Я на Гоню тут же обиделся и заявил, что еще не известно, у кого какие мозги.
— Ладно. Придумал,— сказал шеф.— Сделаю тебя выдрой. У нас как раз в зоопарке новый выдрятник открылся. Поживешь, с товарищами познакомишься. И на счет этого дела, кстати, выдры тоже шустрые твари. Не успеешь оглянуться, как от потомства не будешь знать, куда хвост девать.
— А бобрятника случайно нету? — вспомнил я свою давнюю мечту.— Я бобром хочу быть! Построю плотину и затоплю город нахер!
— Вот! Точно! Бобром! — обрадовался Гоня и хлопнул в ладоши.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
В которой меня сперва не по-детски плющит, а потом все наконец разрешается
Я увлеченно грыз деревяхи, спаривался и сооружал потихоньку свою плотину. Чтоб вы знали, не такое простое это занятие, особенно в закрытом бассейне, где никакого течения.
Мне уже удалось провести среди народа агитработу, подготовить бобриное движение, направленное на захват соседнего ставка и порабощение глупых выдр. Ведь даже утконосу ясно, что историческая миссия выдрячьего племени состоит именно в служении нам, бобрам.