Ночной холод
Шрифт:
– Гвен? Гвен! – закричала Дафна. – Куда ты направилась?
– Это ты ещё увидишь.
Я сделала глубокий вздох и перешла на бег. Я точно знала, что должна сейчас сделать и не хотела, чтобы друзья мешали мне. Я промчалась между стеллажей, врезалась плечом в одну из боковых дверей, открывая её, и поспешила на улицу. Потом спустилась вниз во двор по близлежащим ступенькам. Мёртвый Жнец всё ещё лежал точно так же, как и раньше, только теперь два охранника Протектората в серых мантиях стояли рядом с ним, охраняя. Охранники прервали свой разговор, когда увидели, что
– Гвен! – кричал Оливер. – Нет! Это слишком опасно! Не делай этого!
Но он опоздал, и меня абсолютно не волновало, насколько это опасно. Я схватила Джейсона за руку, вызывая воспоминания.
Джейсон Андерсон был мёртв вот уже примерно как двадцать минут, и большая часть тепла его тела уже улетучилась, вместе с воспоминаниями. Но я сжала его руку сильнее и погрузилась в несколько оставшихся образов.
Большая часть мерцающих, вспыхнувших сцен показывали наше сражение, как он бежит по библиотеке, пытаясь ускользнуть от меня и Оливера. Я сосредоточилась на чувствах, но сознание Джейсона представляло из себя смесь гнева из-за того, что ему не удалось отравить меня и поднимающегося страха, что он не сможет сбежать. Потому что тогда у него останется лишь один выбор – самому проглотить оставшийся яд. Он знал, что этот выбор более милосерден, чем то, что сделают с ним Вивиан, Агрона и другие Жнецы, если он признает свою неудачу.
Мой желудок сжался, когда я уловила его мрачную решимость сделать всё, что в его силах, чтобы избежать плена. Я ещё сильнее вцепилась в руку Джейсона и погрузилась глубже в оставшуюся часть воспоминаний. Казалось, будто я смотрю фильм, перематывающийся в обратном направление. Джейсон умер, вот мы гонимся за ним в библиотеке, он отравляет бутылки с водой и осторожно прокрадывается к стойке для выдачи книг. И снова я не увидела и не почувствовала ничего из того, чего бы уже не знала, а воспоминания с каждой секундой становились всё более слабыми и смутными.
Я уже хотела сдаться и отпустить его руку, как в моём сознание вспыхнуло последнее воспоминание – в котором он сидел за столом для исследований и листал справочник. Я чуть не пропустила этот обычный образ, позволив ему ускользнуть в темноту его бледнеющего сознания, но тут меня ударила волна чувств – возбуждение.
Я заморгала. Почему Джейсон испытывает такое возбуждение только из-за того, что листает старый скучный справочник? Я, конечно, люблю книги, но даже я не радуюсь им так сильно. Поэтому я приблизила воспоминание и рассмотрела каждую деталь.
Собственно, Джейсон совсем не читал книгу, вместо этого он постоянно незаметно оглядывался по сторонам и задерживал дыхание, чтобы убедиться, что никто не замечал книгу и не обращал внимание на то, что он планирует. Каждый раз глядя вниз, он прочитывал несколько абзацев, потом кивал, как будто уже знал факты и повторял их лишь для важного экзамена – а именно, для задания убить меня. Казалось, будто он заставляет себя снова и снова смотреть в книгу, а потом специально отворачивается. Я просто не понимала
Это был толстый том, старый, пыльный и потрёпанный. Скорее всего, какой-то неизвестный справочник, который брали с полки один раз в год, если он вдруг понадобился кому-то для домашнего задания. Что не особо помогало, потому что в библиотеке можно встретить сотни тысяч книг. Я могла бы искать целый год и не найти эту книгу.
Когда Джейсон в следующий раз посмотрел на книгу, я заметила, что на странице загнут угол и несколько строчек подчёркнуто красным маркером. Я сощурилась. Это не понравится Никамедису. Я не раз слышала, как он подолгу читал нотации студентам о том, что запрещено загибать страницы и подчёркивать абзацы.
Сердце сжалось при мысли о Никамедисе, но я продолжала дальше сосредоточено следить за образами. Джейсон опять повернулся к книге, и я заметила какое-то растение на левой стороне, не имея не малейшего представления, к какому виду относилось это растение, цветок или какая-то трава.
Сердцебиение Джейсона ускорилось, потом он захлопнул книгу, только чтобы поморщиться, когда она закрылась, громко хлопнув. Его рука лежала на обложке, скрывая название. Я смогла разобрать всего два слова, выбитые на потрёпанной коричневой коже золотыми буквами – «Растения и яды».
Не слишком удивительно. Больше меня сбил с толку следующий образ, промелькнувший в моей голове – образ моего собственного лица.
Это зрелище было таким неожиданным, что от меня почти ускользнули остальные воспоминания, но мне удалось удержать образы. Я толкала одну из скрипящих металлических тележек по главному проходу к рядам из полок, чтобы поставить на место ещё несколько книг. Джейсон встал, подошёл и протянул мне книгу.
– Ты не могла бы поставить её на место? – попросил он.
– Без проблем, – услышала я свой голос. – Просто положи её на стопку.
Во мне вскипел гнев. Достаточно плохо уже то, что Джейсон, пытаясь отравить меня, вместо этого отравил Никамедиса, но просить меня о том, чтобы я убрала книгу на место, с помощью которой он планировал моё убийство? Вот это номер даже для Жнеца.
В воспоминании Джейсон мне улыбался. Я провезла тележку мимо, но он наблюдал за мной и дальше. Только спустя мгновение он вернулся к своему стулу, радуясь, что в конце этого дня я буду испытывать боль...
Воспоминание замерцало и исчезло. Я искала с помощью психометрии другие образы, попыталась вызвать более ранние воспоминания Джейсона, но кроме темноты больше ничего не обнаружила. Поэтому перемотала вперёд, ещё раз привела в порядок все образы и чувства, но не нашла ничего нового. Только те же воспоминания, которые уже видела: как мы с Оливером гнались за ним; его последний акт отчаяния, когда он убил себя; и последующий всплеск горячей, ужасной боли. Пару секунд спустя исчезли даже эти мысли и чувства, и я поняла, что мёртвый парень больше не предоставит мне никакой информации.