Ночное солнце
Шрифт:
— Коньячок французский подойдет? — оскалился Петя.
— Лучше водочки. — Шатенка окинула взглядом стол, щедро уставленный закусками грузинской кухни: пхали, тарелками с зеленью, сациви и фаршированными сыром и орехами баклажанами. — Под такую закуску лучше рюмочку водочки, — утвердительно кивнула она.
— Ща закажем! — Петя с трудом приподнял со стула грузное тело и нажал на кнопку вызова официанта.
— И мне заодно эспрессо возьми, — оживилась грудастая женщина, сидевшая рядом с ним.
Когда моментально появившийся
— Я тут ролик в инете смотрела, доктор один выступал, подробно объяснял, что кофе — зло. Оказывается, кофе — мощнейший канцероген.
— Господи, Таня! Доктора уже не знают, что придумать, лишь бы народ стращать! Скоро в воде канцерогены отыщут, и нам что тогда, всем от обезвоживания помереть? — накинулась на нее грудастая.
— Виолетта Семеновна, — поморщилась пятидесятивосьмилетняя Таня, — в ролике подробно рассказываются механизмы воздействия кофе на сердечно-сосудистую систему и пищеварительный тракт. Ты не стала бы с этим спорить, если бы внимательно послушала врача.
— Я тя умоляю! — махнула рукой Виолетта Семеновна и щедро прихлебнула из пузатого бокала коньяк. — Мне еще бреднями очередного Пупкина мозг себе засорять!
— Я тоже про вред кофе слышал, — подал голос сухонький темноволосый мужичок, сидевший справа от Виолетты. — Но мне по барабану, я его все равно не пью, — довольно усмехнулся он. — Особо, говорят, вреден кофе, что разносят на завтрак в гостиницах: его подогревают, и не раз. И как раз подогрев уже готового напитка активирует канцероген, о котором вы, Татьяна Федоровна, говорите.
— Ну и нечего деньги экономить! — фыркнула Виолетта. — Надо не пойло из общего термоса пить, а нормальный эспрессо за дополнительные деньги заказывать.
— Где же его возьмешь, нормальный? — бросив одобрительный взгляд на сухонького мужичка, оживилась Татьяна Федоровна и вскинула домиком свои тонкие, слегка подведенные коричневым бровки. — Все зерна, поступающие с плантаций на фабрики, проходят обработку, в процессе которой от настоящего кофе не остается практически ничего!
В кабинет вернулся официант и первым делом выгрузил на стол запотевший штоф с водкой.
— Эспрессо кому? — схватил он с подноса маленькую белую чашечку.
— Сюда, — вальяжно постучала пальцем по столу Виолетта Семеновна. — Сахар где?
— Я еще понимаю — пить ристретто в хорошем итальянском ресторане! Пару глотков после сытного обеда… — не унималась Татьяна Федоровна.
Но ее никто не поддержал, а Виолетта, щедро приправив кофе сахаром и сливками, переключила свое внимание на массивного, как шкаф, с нагловато-дерзким лицом Петю.
— А мне бы чайку… с мятой и чабрецом, — оторвавшись от мобильного, задумчиво произнес лысый мужчина с рыхлым, в оспинах лицом. — И стопку под водку дай.
— Так сколько водочных рюмок принести? —
— Я тоже махну для сугреву! — Виолетта Семеновна потерла друг о друга свои толстые лапки с пальцами, густо унизанными золотыми кольцами. Так же как и у хостес, от природы тяжелые черные волосы Виолетты годами нещадно вытравлялись, пока не получили вожделенный оттенок блонда. Виолетта была смуглолица и черноброва, ее вполне можно было бы принять за хозяйку этого ресторана.
Но едва она открывала рот, как экспрессия и легкий, но уловимый выговор выдавали в ней приезжую.
— Да и я не откажусь, — игриво покосился сначала на Виолетту, а потом на штоф Петя.
— Короче, всем стопки неси, — махнул рукой лысый. — Да побыстрее, любезный!
Все это время шатенка молчала. Правой рукой она что-то быстро писала в мобильном, лежавшем перед ней на столе, а в левой держала пучок зелени и время от времени, тщательно прожевав, откусывала от пучка.
Через пару минут, когда официант принес рюмки, шатенка убрала телефон в сумочку.
— Господа! — ослепительно улыбнувшись, обратилась она к собравшимся. — Хотелось бы напомнить, что собрания ордена проходят вовсе не для мелких, пустых споров.
Виолетта Семеновна сочно хмыкнула, а у Татьяны Федоровны еще больше заострился носик на бледном пергаментном лице.
— Мы — больше, чем друзья, — привстала шатенка, зажав в тонких нервных пальцах стопку с водкой. — Больше, чем партнеры, — чокнувшись с державшим наготове рюмку Петей, продолжила она. — Мы…
— Избранные! — то ли с иронией, то ли с гордостью громко выкрикнул с места лысый.
— Именно, — словно обдумывая про себя следующую фразу, задумчиво опустила голову шатенка. — И потому добро пожаловать на двадцать вторую встречу нашего ордена!
Будто паря на цыпочках по воздуху, она ловко обошла стол и чокнулась с каждым.
Когда она присела обратно на свое место и приступила к еде, предусмотрительно положенной ей на тарелку Петей, со всех концов стола раздался шум заждавшейся посуды — собравшиеся были голодны.
Судача о пустяках, все, кроме шатенки, цедившей одну стопку, выпили по третьей, и в кабинете потекла откровенная беседа.
— Короче, Тимофеич, — обращаясь к сухонькому темноволосому мужчине, хвастал лысый, — сделал вчера МРТ головы. И прикинь — ничего не нашли! Рассосалась!
— Ага, и моя простата окончательно заткнулась! — Темноволосый поковырялся в мисочке с маринованными грибами и выудил из сероватого желе крупного опенка. — Потому что наша Инфанта — богиня! — Он сложил в трубочку обветренные губы и, глядя на шатенку, чмокнул губами, обозначив поцелуй.
— А у меня миома рассосалась, — повела округлыми плечами Виолетта Семеновна. — Три года, блять, наблюдалась… Вчера помощница на монитор глаза вылупила: ничего нет.
Татьяна Федоровна тут же нахохлилась: