Ночная тень
Шрифт:
Найт оцепенел:
— Немедленно прекрати так смотреть на меня, иначе я опрокину тебя прямо на стол, вот сюда, между блюдом с жареной зайчатиной и чашей с устрицами, и сделаю то, о чем давно мечтал.
— Какая странная манера выражаться, — промямлила Лили, тщетно пытаясь принять равнодушный вид.
— Ты права. Возможно, вернее будет сказать, что именно ты, дорогая, сделаешь все, что пожелаешь с моим бедным телом.
На секунду в глазах Лили мелькнуло прежнее голодное выражение, и Найт застонал.
— Вот, — выдавил он, ставя перед ней тарелку.
— Мимс превосходно готовит.
Найт,
Может, все-таки съешь что-нибудь? Хоть несколько глотков, Лили. Тебе понадобятся силы… особенно сегодня.
Вилка в руке Лили слегка дрогнула, и Найт, заметив это, довольно ухмыльнулся. Жена! Честное слово, жена! Урожденная леди, которой не терпится лечь в постель с мужем. Сама эта мысль пьянила, и он отказывался думать о чем-то ином. Какое имеет значение, спала она только с Трисом или еще с несколькими мужчинами? Он не солгал ей тогда. Прошлое должно быть похоронено.
Они молча ели. Глаза Найта сверкали ярче пламени стоявших на столе свечей.
— Лили. Лили подняла голову и, увидев выражение его лица, застыла.
— Это наша брачная ночь.
— Знаю.
— Но ты ведь не нервничаешь, правда?
— Конечно. А ты?
— Нет.
— Глупый вопрос. Ты, в конце концов, мужчина.
— С этим утверждением спорить трудно. Но сегодня наша брачная ночь, и я хочу, чтобы ты доверяла мне. Хорошо?
— Это так отличается от того, к чему я привыкла. Быть замужем означает, что я больше не отвечаю только за себя и детей. Теперь нужно думать и о тебе.
— Почему бы не переложить ответственность на мои плечи? Ты могла бы отдыхать и привыкать К мысли о том, что стала моей женой.
— Разве ты не должен привыкнуть к тому, что стал моим мужем?
— Я только хотел сказать, что ты больше не одинока. Лили, теперь вовсе ни к чему быть такой независимой. Я с тобой.
— Со мной. Я больше не голодна, Найт. — Ешь. Еще десять глотков и все, Лили. Помнишь тот день в дубовой роще? Тот незабываемый день, когда Сэм вывихнул ногу?
Она не хотела сознаваться, что помнит. Не хотела давать Найту еще одну возможность проявить мужское превосходство, но ничего не могла с собой поделать. Эти несколько мгновений отчетливо запечатлелись в памяти. Лили с трудом сглотнула, вновь переживая безумство, овладевшее ею тогда, и еле заметно кивнула.
— Помнишь, что мы делали?
— Пожалуйста, Найт, ешь пюре.
— Ты стояла, прислонившись к дубу, помнишь? Тому, старому, с очень толстой корой. Я целовал тебя, и ты потеряла голову от моих ласк. Потом я встал на колени и сунул руку под твою юбку. — Он немного помедлил, наблюдая, как она перекладывает вилку из правой руки в левую. Потом Лили положила вилку на стол и, не зная, что делать дальше, нервно скрутила салфетку. — Благодарение Богу, руки у меня длинные, — продолжал Найт гораздо тише, очень мягко. — Помнишь, как я ласкал твои колени, потом очень медленно передвинул руку вверх по твоему стройному бедру. Ты вся дрожала. Лили, и из твоего горла рвались воркующие стоны, и я снова и снова целовал тебя, и мои пальцы тянулись все выше, пока едва не коснулись тебя…
— Найт!
— Когда мои пальцы нашли тебя, ты была такая горячая и набухшая, и все это для
Лили провела языком по внезапно пересохшим губам и на мгновение закрыла глаза.
— Твои пальцы, — прошептала она. — Это ощущение внизу живота… И твой рот, и тело, прижатое к моему…
Найт едва не сорвался с места. О Господи, а он-то думал стать хозяином положения! Взгляните только на него! Он страдал гораздо больше Лили, наливаясь сладостной болью. Ведь Найт был мужчиной, а мужчины мучаются желанием значительно сильнее женщин, когда речь идет о постели. Он просто не ожидал от нее такой… честности.
— Знаешь, что я собираюсь сделать с тобой сегодня?
Лили покачала головой, смутно сознавая, что в этот момент неспособна связно думать и произносить самые простые слова. Он совращал ее сейчас словами так же неотвратимо, как в тот день, в дубовой роще.
— У нас в доме нет дуба. Сегодня слишком холодно, чтобы вернуться в рощу. Но, Лили… нет, я не буду рассказывать. Просто покажу. Ты не будешь нервничать или бояться.
Найт решительно отодвинул стул н поднялся, явно стремясь к желанной цели, но вместо этого, к потрясенному изумлению Лили, словно мысленно одернув себя, отвернулся и кинул через плечо:
— Не хочешь ли сыграть мне на пианино? Лили непонимающе уставилась на мужа:
— Конечно, — выговорила она наконец. — Именно этого мне хочется сейчас больше всего на свете.
Но про себя, горько вздохнув, подумала, что на самом деле жаждет только одного: услышать из уст мужа, что он любит ее и женился потому, что не может без нее жить. Но ему нужно лишь ее тело, ничего больше. Он достаточно ясно дал понять это. Лили не была ни ханжой, ни лицемеркой и, хотя все понимала, готова была признать, что тоже желает его, страстно желает. Однако Найт ей небезразличен, черт возьми! Ни к одному мужчине она не относилась так!
Они вышли из столовой, оставив еду почти нетронутой. Лили, реалистка в душе, знала, что сегодня ее пальцы вряд ли смогут справиться с мало-мальски сложной пьесой. Что он задумал? Сегодня, именно сегодня, ей предстоит стать женщиной, и эта мысль была столь восхитительно возбуждающей, что ей безумно захотелось броситься в его объятия прямо здесь, в гостиной. Но вместо этого. Лили сыграла ирландскую балладу, к счастью, очень медленную и достаточно однообразную.
Найт наблюдал за ней, замечая, как пламя свечей бросает мягкие отблески на ее головку, зажигая золотистые блики в густых белокурых волосах. Тонкое кружево вокруг выреза, обрамляло белоснежные плечи и спускалось к упругой груди под мягким шелком.
Найт покачал головой. Если продолжать и дальше непрерывно думать об этом, представлять, воображать… он пропал, пропал навеки. Найт поэтому и попросил ее сыграть, чтобы хоть немного удержать на расстоянии, но это не возымело никакого действия.