Ночная тень
Шрифт:
— Могу я узнать, что происходит? — преспокойно осведомилась Лили, хотя такая сдержанность явно давалась ей с трудом.
— Мама, — еле выговорил Сэм и снова разразился смехом.
— Надеюсь, ты не ушибся. Найт прервал поток ругательств:
— Нет, конечно, не ушибся, особенно еще и потому, что я все время поддерживал его ногу. Что же до меня… поверь, этот чертов лубок весит не меньше пяти стоунов [11] . Не смей смеяться. Лили! Лучше помоги поднять Сама. Он по-прежнему находится под воздействием опия и, благослови его
11
Стоун — мера веса, равная 14 фунтам .
Лили все-таки засмеялась, но тут же замолчала, сообразив, что на Найте только халат, распахнутый до талии, а под ним ничего нет. С трудом сглотнув, она уставилась на него. Найт заметил этот пристальный неподвижный взгляд, и, хотя краска смущения залила его лицо до самых корней волос, предательское тело не повиновалось разуму, мгновенно откликнувшись на внимание и не желая скрывать нахлынувшие ощущения. Благодарение Богу, в комнате было холодно. Помогло и то, что Лили перевела глаза на Сэма.
— О Господи, — выдавила она прежде, чем вновь зашлась от смеха. Найт, прищурившись, осуждающе смотрел на схватившуюся за живот девушку.
Сам хихикнул.
Найт строго нахмурился:
— Достаточно ты насмехался надо мной, гнусное отродье! Немедленно спать и можешь увидеть во сне все свадебные лакомства, которыми ты, несомненно, набьешь себе живот!
Он погладил мальчика по щеке, поправил одеяла, отступил, повернулся к Лили, которой наконец удалось несколько обуздать бурное веселье, и, как только заметил, что она вновь смотрит на него, погиб навсегда и безвозвратно. Будь в комнате на пятьдесят градусов холоднее, это ничего бы ни изменило. О небо! Он хотел ее, и доказательство этого желания — было настолько очевидным, что не оставляло простора воображению. Он хотел схватить ее, хотел, чтобы она коснулась этой напряженной плоти, нежно сжала, осыпала ласками, хотел гладить ее великолепные груди, пока ее рот….
— О, дядя Найт, не можете ли вы остаться на минуту? Э… мама, пожалуйста, уйди, хорошо?
— Уйти? Зачем это?
— Мама, мне нужно помочиться.
— Ах, это, — протянула Лили, раздраженно вздыхая. — Не будь глупым, Сэм.
— Тебе не следует оставаться, мама. Дядя Найт поможет мне. Правда?
Найт похлопал Лили по плечу:
— Ты выбежала босиком, дорогая. Возвращайся к себе. Я позабочусь о сорванце. Иди.
Лили послушалась, но не раньше, чем вновь услышала смешок Сэма. И не удивилась, вовсе не удивилась, когда несколько минут спустя, услышала тихий скрип открывшейся двери:
— Сэм уснул?
— Конечно. Он в восторге оттого, что удалось одолеть меня. Поставить на колени, так сказать. В этом отношении он очень похож на мать.
— Но я не собиралась ставить вас на колени.
Я…
— Лили, — перебил он, подходя ближе и встав около кровати.
— Лили, после того как. мы поженимся, ты поставишь меня на колени. Сначала я намереваюсь раздеть тебя, очень медленно, около огня — не хочу же я, чтобы ты простудилась! Потом осыплю тебя поцелуями, всю, с ног до головы, подниму волосы с шеи и проложу губами дорожку от твоего ушка до мягкого ротика. И твои груди,
Он оборвал фразу, услыхав полувздох-полустон, и нахмурился:
— Но ты ведь, конечно, давно сведуща в любовных играх, не так ли?
— Не так.
— Лили, не надо.
Он сел на край кровати, пытаясь рассмотреть ее лицо в полумраке:
— Никогда не лги мне. Я не хочу вспоминать прошлое, можешь мне верить, сейчас самое главное для меня — это ты, и я, дети и наше будущее вместе.
— Не правда, прошлое все время преследует тебя. Ты становишься невероятно злобным, когда представляешь меня с другими мужчинами. Я уже говорила тебе, Найт, что жила не с Трисом, а в его доме, и поверь, это огромная разница, если, конечно, ты согласишься открыто признать это.
«Но те двое все знали о тебе? — хотелось закричать Найту. — Называли тебя игрушкой Триса, его штучкой, его шлюхой?»
— Я хочу тебя сейчас, Лили.
И прежде чем. она успела сказать что-то, Найт растянулся рядом.
— Поцелуй меня.
«Я не могу допустить, чтобы это произошло, — подумала она, поспешно отворачиваясь, так что поцелуй пришелся в левое ухо. Поцелуй он ее в губы. Лили немедленно сдалась бы».
Правой рукой он удерживал ее запястья, левой — гладил шею медленно, нежно. Пальцы скользнули ниже, остановились на груди. Лили с трудом втянула воздух, отпрянула и постаралась отодвинуться как можно дальше, на противоположный край кровати:
— Уходи, Найт. Ты не сделаешь этого со мной. Он продолжал молча лежать, чувствуя себя последним дураком, несчастнейшим человеком на земле. С трудом подавляя поднимающуюся в душе злость на Лили, неожиданно для себя он рассмеялся:
— Ты права. Просто я так хочу тебя, что забываю о правилах джентльмена и цивилизованного человека, — Найт поднялся, одернул халат и спокойно сказал:
— Спокойной ночи, милая. Завтра мы отыщем «побрякушки Билли». Желаю увидеть во сне меня, только меня.
— Спокойной ночи, Найт.
Он снова засмеялся и исчез.
Но, когда Лили все-таки удалось заснуть, она увидела не Найта, а Монка и Боя и проснулась от собственного крика. Они должны, должны найти драгоценности.
Они не нашли драгоценности. Найт придумал игру и пообещал детям сюрприз, если кто-нибудь найдет в вещах или одежде что-нибудь интересное. Каждый шов был проверен, каждую игрушку осматривали, вертели, разбирали, каждую книжку встряхивали. Ничего.
— Ты была права, — признал Найт за обедом. — Ни единой безделушки.
Святой Джон — такое прозвище дал. Найт молодому наставнику — что-то объяснял Тео; оба не обращали на Лили и Найта никакого внимания. Лора Бет уплетала за обе щеки сливовый пудинг Мимса.
Лили, ничего не ответив, кивнула. Найт замолчал, и Лили поняла, что он пытается решить, как поступить в случае появления Монка и Боя. Она уже хотела извиниться и выйти из-за стола, когда Найт внезапно сказал:
— Лили, пожалуйста, зайди в гостиную минут через десять. У меня кое-что есть для тебя.