Ночная стража
Шрифт:
Ваймс даже не остановился. Самым важным здесь было не дать человеку даже малейшей возможности сказать «Но…», и уж тем более «Кем, черт возьми, ты себя возомнил?» Он отодвинул человека в сторону и взглянул на обливающихся потом животных.
— А, ясно, знаю, что тут за проблема, — заговорил он голосом человека, знающего все, что нужно знать о быках. — Глистов подхватили. Но это можно исправить. Подними этому хвост. Живее же!
Погонщик среагировал на властность голоса. Ваймс взял пригоршню имбиря. Ну, поехали, подумал он. По крайней мере, в такую холодную
— Порядок. Теперь другого… вот. Все. Теперь я просто пойду и, э… просто пойду… — бросил он, скрываясь в тенях.
Он протолкался сквозь толпу и нырнул в узкую щель.
— Все в порядке, сержант, я заметил, как вы проскользнули мимо гостиных стульев госпожи Резерфорд, — произнес Фред Колон, поднимая его на ноги. — Что ж, вы ее точно остановили, сержант. Вы, и впрямь… уф…
— Да, лучше не жать мне руки прежде, чем я их хорошенько помою, — отозвался Ваймс, подходя к насосу.
Он прислушивался к любым странным звукам с другой стороны баррикады. Несколько секунд ничего не было. А потом он услышал…
С тех пор, как он был у быков, не произошло ничего особенного, если не считать того, что, очень медленно, глаза животных начали сходиться к переносицам, а потом, так же медленно, стали наливаться кровью. Чтобы в голове быка произошло хоть что-то, нужно очень много времени, но, если уж это все же происходит, оно охватывает абсолютно все.
Мычание было глухим, но тон медленно повышался. Это был утробный звук, который гремел над древней тундрой, говоря древнему человеку: вот идет еда или смерть, и в обоих случаях — довольно раздраженная. Это был звук крупного животного, которое все же было слишком мало, чтобы сдержать бурлящие в нем эмоции. И это был дуэт.
Взобравшись на баррикаду, Ваймс увидел бегущих людей. А потом Большая Мэри содрогнулась. Зрелище не было очень впечатляющим, если только вы не знали, что подпрыгнула пара тонн древесины. А потом раздался треск, два заклиненных колеса Большой Мэри раскололись, и сама она опрокинулась на бок, став грудой щепок, пыли, дыма и огня.
Ваймс начал считать про себя и дошел только до двух, когда из дыма показалось колесо и покатилось вниз по дороге. Подобное происходит всегда.
Хотя это был еще не конец. Совершенно взбешенные быки, запутавшиеся в остатках оглоблей и упряжи так, что стали единым существом, которое могло опустить на землю лишь шесть ног из восьми, не разбирая пути, понеслись в обратном направлении.
Другие быки, дожидавшиеся своего времени тянуть баррикаду, следили за их приближением. Они уже были напуганы крушением машины, а теперь, уловив запах ужаса и ярости, начали медленно отступать, как оказалось, в сторону ожидавших лучников, которые, в свою очередь, бросились прямо к кавалеристам. Лошади же вообще не особо доброжелательны к вооруженным людям, а, кроме того, и сами были несколько в ужасе. И потому с силой лягали всех, кто подходил близко.
Наблюдавшим за этим с баррикады было трудно разглядеть, что происходило после, но шум, доносившийся до них еще некоторое время, был очень интересен.
Сержант Колон закрыл
— Черт подери, сержант, — восторженно высказал он. Вдалеке разбилось стекло.
— Они вернутся, — заметил Ваймс.
— Да, но не все, — кивнул Виглет. — Отлично придумано, сержант.
Ваймс обернулся и увидел Сэма, уставившегося на него с широко раскрытыми глазами и взглядом преклонения перед героем.
— Просто удача, парень, — сказал он. — Но полезно бывает помнить маленькие трюки и не бояться запачкать свои руки.
— Но теперь мы можем победить, сержант, — произнес Сэм.
— Нет, не можем. Но мы можем откладывать проигрыш, пока не станет совсем невмочь. — Ваймс повернулся к остальным. — Так, парни, пора за работу. Мы повеселились, но рассвет не за горами.
Новости разлетелись даже прежде, чем он спустился с баррикады. В толпе слышались приветственные возгласы, а вооруженные люди принимали несколько важный вид. Мы показали им, а? Им не понравился вкус холодной стали, этим… э… другим жителям Анк-Морпорка! Мы им покажем, а?
И все, что было нужно для этого, — это несколько клиньев, свежий имбирь и огромная удача. Во второй раз это не сработает.
А может, этого и не понадобится. Он помнил, как услышал об убийстве. Все это было очень странно. Ветруна убили в комнате, полной людей, и никто ничего не заметил. Предполагали, что замешана магия, но волшебники это горячо отрицали. Кое-кто из историков считал, что это случилось из-за того, что солдат из дворца отослали на атаку баррикады, но это ничего не объясняло. Любой, кто может убить человека в ярко освещенной комнате, полной людей, уж точно не посчитает каких-то стражников в темноте препятствием…
Разумеется, когда Капканс стал патрицием, никто очень уж не пытался установить все факты. Люди говорили что-то вроде «скорее всего, мы никогда не узнаем правды», что, по мнению Ваймса, означало «я знаю, или думаю, что знаю правду, и чертовски надеюсь, что она не всплывет наружу, потому что сейчас все идет так гладко».
Что если мы не проиграем?
Киль не уничтожал Большую Мэри. В другом настоящем ее не было. Солдаты не настолько глупы, чтобы использовать ее. Она хороша для решения местных конфликтов, устроенных гражданскими, но против надежной обороны, которой руководят профессионалы, она становилась просто игрушкой. Теперь же она сломалась, и нападающим предстояло быстро придумать новый план, а время шло…
Что если мы не проиграем?
Все, что им нужно, это продержаться. У людей наверху очень короткая память. Ветрун скончался таинственным образом, да здравствует лорд Капканс! И все повстанцы вдруг становятся верными борцами за свободу. И семь пустых могил на кладбище…
Сможет ли он вернуться? Предположим, что Мадам права, и ему предложат пост командора, не в виде взятки, но потому что он его заслужил? Это же изменит историю!
Он вытащил портсигар и уставился на надпись.
Так, посмотрим, думал он… если я не встречу Сибиллу, мы не поженимся, и она не купит его мне, так что я не смогу его видеть…