Ночная стража
Шрифт:
Так разговаривая, они подошли к большому костру в центре улицы. Над ним кипел котел, а люди с мисками выстраивались в очередь.
— Пахнет вкусно, — бросил он фигуре, осторожно помешивавшей содержимое котла половником. — О, это, э, вы, мистер Достабль…
— Это — Победное рагу, сержант, — отозвался Достабль. — Два пенса за миску, или я себя без ножа зарежу, а?
— Почти верно, — пробормотал Ваймс и взглянул на странные (и, что еще хуже, казавшиеся несколько знакомыми) куски, кипевшие в пене. — Из чего оно?
— Это
— Да, я вижу, что на некоторых кусках мяса уже щетина есть.
— Верно! Видите, насколько оно хорошо?
— Выглядит… мило, — слабо произнес Сэм.
— Вы уж простите младшего констебля, мистер Достабль, — вмешался Ваймс. — Бедолагу учили не есть рагу, которое ему подмигивает.
Он взял миску, сел у стены и посмотрел на баррикаду. Люди были заняты. Вообще-то, делать было особенно нечего. Здешняя баррикада, тянувшаяся с одной стороны улицы Героев к другой, была длинной в четырнадцать футов, а наверху даже была грубая дорожка. Она выглядела очень занятой.
Он прислонился к стене и закрыл глаза.
Рядом с ним раздался неуверенный втягивающий звук, с которым юный Сэм попробовал рагу, а потом:
— До боев дойдет, сержант?
— Да, — отозвался Ваймс, не открывая глаз.
— То есть, до настоящих боев?
— Мда.
— Но разве переговоров сначала не будет?
— Нет, — произнес Ваймс, пытаясь устроиться поудобнее. — Может, после.
— Но это же неверно!
— Да, парень, но это давно опробованный способ.
Ответа не последовало. Медленно, под звуки улицы, Ваймс погрузился в сон.
Майор Маунтджой-Стэндфаст знал, что случится, если он отправит посыльного во дворец. Слова «Что мне теперь предпринять, сэр?» были не из тех, что его светлость хотел бы услышать. Майор не должен задавать подобные вопросы, учитывая, что первоначальный приказ был предельно четким. Баррикады должны быть разобраны, повстанцы — разогнаны. Хватайся за дело с упорством пчелы и все. Будучи ребенком, он хватал упорных пчел, и порой рука его становилась размером с небольшого поросенка.
За баррикадой были дезертиры. Дезертиры! Как это произошло?
Баррикада была огромна, вдоль нее были вооруженные люди, на ее вершине были дезертиры, а у него самого были приказы. Все предельно ясно.
Если бы только они, ну, восстали. Он снова отправил туда рядового Габитаса, и, по его мнению, там все было довольно мирно. За стенами баррикады шла обычная городская жизнь, чего совершенно нельзя было сказать о том хаосе, что творился здесь. Если бы они выстрелили в Габитаса или швырнули бы чем-нибудь, то все стало бы значительно проще. Вместо этого они вели себя… ну… достойно. А ведь враги государства должны быть совершенно иными!
И сейчас, прямо перед майором, стоял враг государства. Габитас вернулся не с пустыми руками.
— Поймал его, когда он крался за мной, — сказал он.
— Оно может говорить? — спросил майор, рассматривая существо.
— А язвить вовсе не обязательно, — отозвался Шнобби Шноббс.
— Это уличный беспризорник, сэр, — подсказал солдат.
Майор уставился на то, что мог увидеть у пленника, а именно — большой шлем и нос.
— Капитан, найди, на что его можно поставить, хорошо? — произнес он и стал ждать, пока найдут стул. Учитывая все обстоятельства, положения это не улучшало. Это лишь давало ход вопросам.
— У него значок стражи. Это что-то вроде талисмана?
— Я его сам вырезал из мыла, — ответил Шнобби. — Так что я могу быть копом.
— Зачем? — спросил майор. Было что-то в этом видении, что, несмотря на всю срочность, взывало к ужасающему, хотя и зачаровывающему любопытству.
— Но я думаю, что когда вырасту, стану солдатом, — продолжал Шнобби, счастливо улыбаясь майору. — Так можно неплохо нажиться, учитывая, как там все идет.
— Боюсь, ты недостаточно высок, — быстро перебил майор.
— Ничего плохого в этом не вижу, враги все равно на земле оказываются, — отозвался Шнобби. — И в любом случае, люди лежат, когда ты с них сапоги стаскиваешь. Старик Сконнер говорит, что деньги в зубах и серьгах, но я думаю, любой человек рад достать пару сапог, так? Тогда как сейчас полно больных зубов, а за вставные зубы требуют довольно…
— Хочешь сказать, что собираешься вступить в армию, только чтобы мародерствовать на полях сражений? — выдохнул совершенно пораженный майор. — Такой… парнишка как ты?
— Однажды, когда старик Сконнер был трезвым целых два дня, он сделал мне небольшой набор солдатиков, — добавил Шнобби. — И у них были такие маленькие сапожки, которые можно…
— Замолчи, — предупредил майор.
— … было снять, и совсем крошечные деревянные зубы…
— Заткнись же, наконец! — прикрикнул майор. — Тебя что, совсем честь не интересует? Слава? Любовь к городу?
— Не знаю. Сколько за них дадут?
— Они бесценны!
— А, что ж, тогда я займусь сапогами, если вам все равно, — хмыкнул Шнобби. — Зная места, пару можно продать за десять пенсов…
— Посмотри на рядового Габитаса! — воскликнул полностью расстроенный майор. — Двадцать лет служит, прекрасный солдат! Он не опустится до того, чтобы красть сапоги павшего врага, ведь так, рядовой?
— Нет, сэр! Никчемное занятие! — ответил рядовой Габитас[И это было правдой. Забудь про сапоги, таков был бы совет рядового Габитаса, если бы его спросили. Придется подкупить кого-нибудь на багажных тележках, чтобы собрать партию, а потом, когда все уже оговорено, ты получаешь всего несколько долларов. Драгоценности лучше. И носить их легче. Рядовой Габитас был на слишком многих полях сражений, чтобы не морщиться при слове «слава».].