Ночная стража
Шрифт:
Ваймс наклонился и заглянул в глаза, смотрящие на мир сквозь маску грязи.
— А как насчет стащить щетку, свистнуть шмотку, слямзить кафель, слить братве и смыться нафиг?
Шнобби озадачено нахмурился.
— А что значит «слямзить кафель»? — спросил он.
Ваймс одарил его таким же взглядом. Уличный жаргон сильно изменился за тридцать лет.
— Стянуть грифель… какую-нибудь мелочь. Так?
— Не, нет, мистер. Это «стибрить соску», — расслабился Шнобби. — Но
Память выдала карточку.
— Взятка.
— А цаца?
— Это просто. Либо главный попрошайка, либо просто смазливый человек.
— Верно, но, спорим, вы не знаете, как обставить блоху.
И память вновь вынырнула из пыльного тайника. Подобное нелегко забыть.
— Боги, ты и это знаешь? Как не стыдно, в твоем-то возрасте, — вздохнул Ваймс. — Это если ты продаешь старую клячу и хочешь, чтоб перед скупщиком она выглядела порезвее, то берешь свежий очищенный имбирь, поднимаешь кобыле хвост и засовываешь…
— Ого. — Шнобби был поражен. — Говорят, что вы быстро учитесь, и это точно. Вы могли даже родиться здесь.
— Почему ты идешь за мной, Шнобби Шноббс?
Беспризорник протянул грязную руку. Кое-что никогда не меняется.
Ваймс достал шестипенсовик. Монетка сверкнула в ладони Шнобби, точно бриллиант в ухе трубочиста.
— Среди них была дама, — ухмыльнулся мальчишка. И снова вытянул руку.
— Черт, я дал тебе шесть пенсов, малыш, — зарычал Ваймс.
— Да, но мне нужно освежить…
Ваймс схватил за лацканы засаленного пиджака и, приподняв Шнобби, слегка удивился, поняв, что он практически ничего не весил.
Уличный беспризорник, подумал он. Вполне подходящее слово — колючее, скользкое и пахнущее гниющими водорослями. Но их ведь сотни в округе, пытаются соскрести с самого дна все, что могут, и, насколько помню, Шнобби был одним из самых ловких. И заслуживал столько же доверия, сколько и шоколадный молоток. Но ничего. С этим можно разобраться.
— Сколько будет стоить твоя работа, — спросил он, — на меня? Постоянно.
— У меня есть клиенты…
— Да, но именно я держу тебя одной рукой, так?
Шнобби обдумал это предложение, болтая огромными для него сапогами в футе над землей.
— Все время?
— Именно!
— Э… что-нибудь, чтобы я смог каждый день любоваться на его светлость.
— Доллар? Забудь.
— Э… полдоллара?
— Нет. Доллар в неделю, и я не стану делать твою жизнь сущим кошмаром, Шнобби, а уж это, заверяю тебя, я знаю, как устроить.
Все еще болтая ногами в воздухе, Шнобби попытался это осмыслить.
— Значит… я буду вроде копа, так? — улыбнулся он.
— Вроде того.
— Подозреваемый Номер
— Это точно, — кивнул Ваймс.
— А еще он говорит, если кто-то треснет тебя, то его можно отдубасить и бросить к Тетке, — продолжал Шнобби. — Когда-нибудь я стану копом.
— Кто такой Подозреваемый Номер Один?
— Так наша мама зовет Сконнера, нашего отца. Э… оплата вперед, да? — с надеждой добавил он.
— А ты как думаешь?
— А. Ясно. Значит, нет?
— Верно. Но вот, что я тебе скажу… — Он опустил мальчика на землю. Легкий, как перышко, подумал он. — Ты пойдешь со мной.
В Анк-Морпорке было полно мужчин, что останавливались в съемных жилищах. Любой, у кого была свободная комнатка, сдавал ее. А кроме штопки и шитья, что превращало мисс Баттий в одну из самых высокооплачиваемых белошвеек города, им нужно было кое-что еще, что лучше всего получалось у женщин. Им нужна была кормежка.
В округе было огромное число заведений, подобных тому, к которому направился Ваймс. Здесь продавалась обычная еда для обычных людей. И не было никакого меню. Вы едите то, что ставится перед вами, и делаете это быстро, и рады это получить. Если же нет, то на ваше место найдется много других. Названия блюд звучали вроде Трущобный Студень, Вареные Угри, Брошенный Скузи, Мокрая Нелли, Тупичковый Пирог и Паточный Билли — нормальная сытная еда, что застревала в ребрах, так что было трудно подняться с места. Обычно в блюда добавляли много турнепса, даже если он не был предусмотрен рецептом.
Ваймс протолкался к стойке, таща за собой Шнобби. На дощечке мелом было написано: «Все, Что Сможете Съесть За 10 Пенсов В 10 Минут».
За прилавком у большого котла, в котором кипело что-то серое и непонятное, стояла крупная женщина. Она одарила его оценивающим взглядом и посмотрела на рукав.
— Чем могу помочь, сержант? — произнесла она. — Что случилось с сержантом Стуком?
— Часто заходит?
— На обед и ужин. — А взгляд ее добавил: с добавкой, и никогда не платит.
Ваймс приподнял Шнобби.
— Видите его? — спросил он.
— Это обезьянка?
— Ха, ха, очень смешно, — пробормотал Шнобби, когда Ваймс опустил его.
— Он будет здесь есть, ежедневно, — сказал Ваймс. — Все, что сможет проглотить за десять пенсов.
— Вот как? А платить кто будет?
— Я. — Ваймс выложил на стол полдоллара. — Это за пять дней. Что у вас сегодня? Трущобный Студень? От этого у него волосы на груди расти будут, когда у него грудь появится. Дайте большую миску. Вы можете потерять на этой сделке.