Ночная стража
Шрифт:
Лоуни взглянул на своего пациента.
— Как сказал основатель нашей профессии, философ Скептум: «мне заплатят?»
Ваймс исследовал содержимое кошелька, висевшего на ремне Генри.
— Шести долларов хватит? — спросил он.
— Почему Неназываемые напали на вас, сержант? Вы же полицейский.
— Я — да, но они — нет. Разве вы этого не знаете?
— Я лечил некоторых из их гостей, — сказал Лоуни, и Ваймс отметил про себя его осторожность. В этом городе слишком много знать было накладно. — Странные переломы, ожоги от воска…
— Ну, этой ночью у нас с капитаном Каченсом произошла небольшая стычка, — в свою очередь ответил Ваймс, — и он был чертовски вежлив со мной, но, спорю на свои ботинки, он знал, что этот молодчик и его дружок последуют за мной. Это в его духе. Наверное, хотел посмотреть, что я стану делать.
— Вы не его одного интересуете, — улыбнулся Лоуни. — Я получил записку от Рози Длань, она хочет видеть вас. Ну, я думаю, она вас имела в виду. Точнее, она сказала «Эту неблагодарную сволочь».
— Я должен ей деньги, — вспомнил Ваймс, — но понятия не имею, сколько.
— Я тоже, — отозвался Лоуни, разглаживая гипс. — Она обычно называет цену заранее.
— Я говорю про плату за помощь, или как оно там называется!
— Да, я знаю. Боюсь, ничем не могу помочь.
Ваймс некоторое время смотрел за его работой, а потом спросил:
— Что-нибудь знаете о мисс Баттий?
— О белошвейке? Она здесь недавно.
— И она действительно белошвейка?
— Давайте, во избежание путаницы, — вздохнул Лоуни, — назовем ее швеей. Она как-то услышала, что в большом городе много работы для белошвейки, и произошла пара недоразумений, прежде чем ей объяснили, что имеется в виду. В результате одного из случаев, на той неделе, мне пришлось извлечь вязальный крючок из человеческого уха. А сейчас она просто живет с остальными девушками.
— Почему?
— Так она делает состояние, — объяснил доктор. — Разве вам никогда не случалось принимать гостиничную вывеску за истину? В городе живут дамы, над дверью которых значится что-то вроде «Починим одежду, пока вы будете ждать» и кое-кто, бывает, ошибается так же, как и Сандра. Здесь работает множество мужчин, чьи жены остались дома, и порой, у них появляются некоторые… желания. Как то: носить носки без дырок и рубашки со всеми пуговицами. Эта работа достается ей. Вообще-то, в этом городе трудно найти хорошую швею. Они не хотят, чтобы их путали с, э, белошвейками.
— Мне просто интересно, почему она ходит по улицам после комендантского часа с огромной корзиной…
Лоуни пожал плечами.
— Тут уж я не знаю. Все, я закончил с ним. Было бы неплохо, если б он немного полежал спокойно. — Он осмотрел полки с бутылками. — Сколько времени он должен не двигаться?
— Вы и это можете?
— Разумеется. Это неприемлемо в медицинской практике Анк-Морпорка, но, учитывая, что здесь принято бить человека по голове деревянным молотком, он, вероятно, останется в выигрыше.
— Нет, я имел в виду, что вы, врачи, не должны причинять людям вред?
— Только в случае обычной
— Нет, спасибо. Я просто оттащу его подальше и оставлю на улице.
— И все?
— Нет. Потом… я распишусь на его чертовом гипсе. Так что он увидит это, когда очнется. И буквы будут чертовски большими, чтобы он не смог их стереть.
— Именно это я и называю чувствительной зоной, — усмехнулся Лоуни. — Вы занятный человек, сержант. Вы быстро наживаете себе врагов.
— Я никогда не интересовался шитьем, — вдруг произнес Ваймс, взваливая человека на плечо, — но что может быть в корзине швеи, как думаете?
— Ну, не знаю. Иголки, нитки, ножницы, шерсть… что-то в этом роде, — ответил Моззи Лоуни.
— Не слишком тяжелые вещи?
— Не особо. А почему вы спрашиваете?
— Да нет, ничего, — отозвался Ваймс, запоминая это. — Просто мысль. Пойду, оставлю нашего дружка где-нибудь, пока еще туман не ушел.
— Хорошо. Я приготовлю завтрак. Печень. Телячью.
Зверь помнит. В этот раз Ваймс спал крепко.
Он всегда предпочитал спать днем. Двадцать пять лет ночной работы оставили свой отпечаток. В темноте всегда было легче. Он знал, как стоять неподвижно, а этим немногие владеют, и как сливаться с тенью. Другими словами — как нести стражу и смотреть, оставаясь незамеченным.
Он помнил Найдувас Каченса. Многое из всего этого вошло в историю. Бунт произошел бы в любом случае, с ним или без него, но Каченс был последней каплей.
Он обучался в Школе Наемных Убийц, и его никогда бы не взяли в стражу. Он соображал слишком хорошо, чтобы быть копом. По крайней мере, слишком неправильно. Но он сумел произвести впечатление на Ветруна своими теориями, его приняли сержантом и тут же повысили до капитана. Ваймс никогда не интересовался, почему; может, офицерам не нравилось, что такой любезный джентльмен таскается по улицам с остальным отребьем. Кроме того, у него были слабые легкие, или что-то в этом роде.
Ваймс не был против интеллекта. Кто угодно, достаточно смышленый, чтобы отпустить дверную ручку, мог в старые времена стать настоящим монстром, но чтобы тебя продвинули выше сержанта, нужно запастись мешком хитрости, уловок и уличной мудрости, что при плохом освещении могло сойти за «разум».
Но Каченс начал не с того. Он не смотрел вокруг, не учился и не решил однажды «Таковы люди, как нам с этим быть?». Нет, он сел и подумал: «Такими люди должны быть, как нам изменить их?». Да, это вполне нормально для священника, но не для полицейского, потому что терпеливый, педантичный способ управления в его голове свернулся на полицейские методы.