Ночная леди
Шрифт:
Фиона кивнула.
– Вы упомянули, что в последнее время вас не было в Англии. Где же вы находились? Это интересное место?
– Везде интереснее, чем в Англии, – проворчал Йен, прежде чем успел обдумать ответ.
– Почему вы так считаете?
Поскольку Йен сам коснулся этой темы, он не мог проигнорировать вопрос: ведь его считали в некотором роде джентльменом…
– Во-первых, совершенно другая еда. – Теперь он тщательно выбирал слова. – В других странах чаще всего используют больше специй, не только соль и перец. Особенно хороша кухня Индии. Когда
– А вот у нас очень хороший повар, – похвасталась Фиона. – В прошлом он служил поваром в полку у Дрейтона. Когда пришло время выходить в отставку, он написал Дрейтону и попросил рекомендацию, после чего Дрейтон тут же сел в карету и отправился нанимать его, пока этого не сделал кто-нибудь другой. Сегодня он готовит на обед нечто божественное…
Нечто божественное? У Йена сразу потекли слюнки.
– Я знаю, невежливо напрашиваться на обед… – начал он.
Фиона коротко рассмеялась:
– Разумеется, вы обедаете с нами: Мартин готовит свое фирменное блюдо специально для вас.
Йен пожал плечами. Откуда Мартину известны его любимые блюда? Может быть, Гарри прав, и Фиона умеет читать мысли? Если да, то в его интересах выяснить, насколько далеко простираются ее способности.
Он изобразил беспечную улыбку.
– Как вы узнали, что я люблю острые блюда?
– Всем известно, что вы были военным хирургом, – покровительственно ответила Фиона. – Дрейтон прикинул возможное местонахождение гарнизонов и заключил, что скорее всего вы были где-нибудь на Ближнем Востоке. – Она ухмыльнулась и с весельем в глазах добавила: – А дальше пришлось рисковать…
Йен поежился. Жениться на женщине, способной читать мысли, – это уж слишком. Гарри всегда был доверчивым глупцом; после стольких лет он должен был бы знать это и не слушать кузена. Но и без чтения мыслей из его потайного ящика с легкостью оказалось извлечено все, что касалось его недавнего прошлого. Впрочем, в качестве будущей невесты леди Фиона имела право знать, какие трудности ее ожидают.
– Если вы слышали о моем пребывании на военно-медицинской службе, вы могли также слышать о том, что моих родителей это приводило в ужас и смятение.
– Да, мне говорили, что они были весьма недовольны вашим решением стать врачом.
– Это еще мягко сказано.
– Но что подтолкнуло вас к решению сделаться хирургом? – осторожно спросила Фиона.
Йен вздохнул: этот вопрос ему задавали тысячу раз.
– Просто мне до смерти надоело быть особым ребенком с массой привилегий.
Фиона нахмурилась.
– Возможно, отчасти так и было, – медленно произнесла она, – но я сомневаюсь, что этого оказалось достаточно, чтобы противостоять их неодобрению и выдержать трудности профессиональной подготовки. Должна была существовать
Как интересно. Каждый раз, когда Йен выдавал готовый ответ, Фиона немедленно заглядывала глубже и знала, что он сказал не все. За одно это она заслуживала правды.
– У моего отца было много владений, и, когда мне исполнилось тринадцать лет, он решил, что настало время показать мне лондонскую часть того, что когда-нибудь станет моим. Мы объезжали город в его немыслимо роскошной карете и каждый раз выходили, чтобы я мог познакомиться с управляющими.
Йен сделал паузу – воспоминания нахлынули на него, картины прошлого в мельчайших подробностях пронеслись перед его глазами, такие же яркие и тревожащие, как в тот день, когда все это произошло. Сделав глубокий вдох, он собрался с силами и продолжил:
– Один раз мы вышли у многоквартирного дома, в котором жили ирландцы. На дорожке перед домом лежал странный мужчина: его сильно покалеченная нога была обмотана ужасными тряпками. Взглянув, я сразу понял, что у несчастного гангрена! – Опасаясь, что у него дрогнет голос, Йен откашлялся. – Мой отец перешагнул через бродягу, как если бы его не было.
«И пошел себе дальше, не замечая боли и отчаянной надежды в глазах калеки. Сукин сын».
– Он не единственный, кто поступает таким образом, – мягко заметила Фиона.
– Верно, – согласился Йен, усмиряя свой гнев, – но в тот момент я понял, что не пойду по его стопам.
– И что вы сделали?
– Намереваясь отвезти его к врачу, я потребовал, чтобы лакей помог мне посадить этого мужчину в карету, но отец рассердился и приказал лакею вместо этого затолкать в карету меня.
– А что же человек, лежащий на дороге?
– Когда я ночью вернулся туда, он был мертв. Я видел, как его обряжали для похорон, и тогда же решил: никогда больше не допущу, чтобы чья-то жизнь зависела оттого, смогу ли я добиться помощи от других.
Слава Богу, он выполнил обещание, даже несмотря на обрушившиеся на него безобразные оскорбления и гнев отца.
Йен взял в рот сигару, но курить ему не хотелось. К тому же он не знал, прилично ли курить в присутствии леди.
– Неужели ваш отец воспротивился столь похвальному желанию?
– Вы не знаете моих родителей. – Йен отложил сигарету. – Мой отец умер в прошлом году, но мать еще жива, и в некотором смысле он продолжает жить в ней. Вы сами это увидите, когда познакомитесь с ней. Возможно, это произойдет на следующей неделе, так что считайте, что вы предупреждены.
Фиона задумчиво кивнула, потом улыбнулась:
– Как бы родители ни отнеслись к вашему выбору профессии, наверняка много хороших людей благодарны вам за то, что вы последовали своему призванию.
– Согласен. – Йен был благодарен Фионе за то, что она сумела перевести разговор на более приятную тему.
– Вы сожалеете, что оставили службу?
– Разумеется, на службе я чувствовал себя более полезным, – признался он. – И более нужным. Никто в Англии не умрет, если вдруг станет одним герцогом меньше.