Ночь ястреба
Шрифт:
К счастью, лампа не разбилась, когда Терехов уронил ее, и поблизости горело еще несколько ламп, поэтому в самом подвале не было темно. Он шагнул к двери камеры, открыл глазок и, подняв лампу, заглянул внутрь.
В камере никого не было видно. На ее стенах лежали густые тени, потому что света его лампы было недостаточно, чтобы осветить всю камеру. Кровать Люгера пуста, система жизнеобеспечения и прочее оборудование выключено. Значит, Люгеру удалось освободиться, и он как сквозь землю провалился.
Терехова охватила паника. Что же с Люгером — сошел с ума или мертв? Майору
Терехов вернулся к камере и, держа в руке «Макаров», крикнул по-английски:
— Лейтенант Люгер, я — майор Терехов, помощник генерала Габовича. Меня отправили сюда, чтобы увести вас наверх. Выходите, чтобы я мог видеть вас. Немедленно.
Никакого ответа не последовало.
Прозвучавшие где-то наверху взрывы сотрясли здание — два, четыре, может быть, десять, и все такие громкие, пугающие. Терехов почувствовал, что у него вспотели ладони. Он вытер их о брюки и снова крепко сжал пистолет.
— Вы слышите меня, лейтенант? Штурмовая группа американских морских пехотинцев приказала нам взорвать арсенал и привести вас на первый этаж для обмена пленными. Если вы не согласитесь с моим требованием, морские пехотинцы решат, что вы убиты, и взорвут здание. Вы и все остальные, находящиеся внутри, погибнут. Неужели вы станете рисковать жизнью, когда освобождение так близко? Но я тоже не хочу рисковать своей жизнью. Выходите, чтобы я мог вас видеть, и я провожу вас наверх.
И вновь никакого ответа.
Люгер прижался к двери камеры, чтобы его не было видно снаружи в глазок. Ты больше не безвольный, одурманенный наркотиками, обезумевший заключенный, сказал он себе. Терехов пришел сюда, чтобы убить тебя. Собери все силы, Дэйв, потому что второго шанса не будет.
Он знал, что камера закрыта на замок и два засова, ее не вышибешь, даже если она будет закрыта только на засовы. Он если и мог бы справиться, то лишь с одной задвижкой. Люгер начал собирать в кулак все силы, всю ярость, думая только о том, зачем Терехов явился сюда. У него будет один-единственный шанс.
Звучали выстрелы, и тело Макланана подпрыгивало при каждой очереди, но стрельба велась не спереди, а сзади! Джон Ормак, не снявший свой шлем и очки ночного видения, подбежал к Макланану, стреляя на ходу из пистолета.
— Сукины дети, — выругался Ормак. Патрик услышал громкий, глухой щелчок — у Ормака кончились патроны.
Торопливо перезаряжая пистолет, Ормак крикнул:
— Патрик! Беги!
Двое вражеских солдат нырнули под фюзеляж «Молота». Макланан воспользовался этой возможностью, вскочил на ноги, схватил труп второго пилота и потащил его к зданию. Он услышал, как Ормак вставил в пистолет новый магазин и снова открыл огонь.
Несколькими
— Господи, Джон, вы подоспели как раз вовремя, — поблагодарил Макланан, тяжело дыша. — Я в долгу перед вами.
— Забудь об этом, — буркнул Ормак. Он осмотрел труп второго пилота через очки ночного видения. — Да, бедняга явно мертв. — Генерал вытащил из подсумка портативную рацию и несколько раз попытался связаться с кем-нибудь, но из этого ничего не вышло. — Попробуй связаться по своей, Патрик, — предложил он Макланану. Но, как только тот достал рацию, стазу стало ясно, что она разбита и работать не будет.
— Что вы видите вокруг? — спросил Макланан. — Где мы?
Ормак достал из подсумка инфракрасный химический осветительный патрон, согнул его, чтобы расколоть ампулу, заключенную в мягкую пластиковую трубку, и потряс. Макланан не видел вообще ничего, не мог разглядеть даже свои руки. Но для Ормака, смотревшего в очки ночного видения, коридор и лестница были ярко освещены.
— Другой двери здесь нет, это вход только в подвал, — сообщил Ормак, оглядевшись по сторонам. — Есть только лестница, которая ведет вниз.
— Тогда здесь нам оставаться нельзя. Возможно, эти люди снаружи будут охотиться за нами.
— Давай оставим второго пилота здесь — мы сделали для него все, что могли. Надо помочь раненым, заберем их и спустимся вниз, найдем укромное место и дождемся помощи.
— Это уже похоже на план, — согласился Макланан. — Так и сделаем. — Но первым делом он достал заостренный стержень для блокировки дверей и забил его в косяк остатками своей разбитой рации. Теперь, если кто-то попытается открыть дверь, им придется ломать ее. А шум будет слышен, и врасплох их нападающие не застанут. Затем Макланан прилепил на косяк небольшую полоску инфракрасной ленты с обозначением своего номера, даты и времени, и потер ее перчаткой, чтобы активизировать свечение тонкого химического покрытия. Теперь любой человек, имеющий прибор ночного видения — хорошо, если это будет морской пехотинец из штурмовой группы, а не омоновец, — заметил бы невидимую для других ленту и узнал, кто и когда был здесь. Закончив, Макланан взвалил на плечо тело инструктора и начал спускаться по лестнице вниз, а Ормак, преодолевая собственную боль, помогал идти пилоту «Молота», находившемуся в полубессознательном состоянии.
«Черт бы тебя побрал, Люгер!» — злился в душе Терехов. Но одновременно он злился и на себя. Почему я не позаботился захватить сюда с собой солдата, или гранату, или баллон со слезоточивым газом? Он вытащил магазин из «Макарова» и подсчитал патроны — семь и один в патроннике. Он даже не догадался взять запасные магазины.
Злость так и кипела в нем. Терехов вставил магазин на место, сунул ствол пистолета в глазок и четыре раза наугад выстрелил в тесную камеру. Спустя секунду его попытка была вознаграждена ужасающим воплем, похожим на вопль животного, попавшего в капкан.