Ночь ястреба
Шрифт:
— Я тоже кое-что нашел, — сообщил Бриггс. — По-моему, это перечень секретных документов с указанием шкафов, в которых они хранятся. Попрошу сержанта Хаскелла перевести. — Специальные группы морских пехотинцев, подобные той, что действовала сейчас в «Физикоусе», обычно имели в своем составе по крайней мере одного человека, хорошо знающего местный язык. Таким человеком был Эндрю Хаскелл, один из морских пехотинцев, охранявших лестницу.
Макланан и Ормак набивали документами и видеокассетами свои зеленые брезентовые мешки. Не прерывая работы, Макланан заметил:
— Боже мой, Джон,
— Я тоже, — буркнул Ормак. — Но очень хочу убраться отсюда. Если мы не сможем обследовать ангары, то какой смысл торчать здесь? Мы нашли Дэвида, с ним все в порядке. Так давайте смываться отсюда.
— Да... но разве вам не хочется взглянуть на этот бомбардировщик?
— Взгляни сюда, — предложил Ормак, проигнорировав вопрос Макланана. — Это слайд из отчета... Послушай, да ведь на нем заснят испытательный полет бомбардировщика! Здесь даже дата имеется... Эй! Да он проводился всего неделю назад! Похоже, что эта штука уже готова к полетам!
— Давайте попросим разрешения у капитана Снайдера осмотреть ангары, — предложил Макланан. — Мне ужасно не хочется действовать через голову сержанта Тримбла, но нам не удастся убедить его. Эти морские пехотинцы — храбрые сукины дети, но, если осмотр ангаров не предусмотрен планом операции, они не позволят этого делать.
— Послушай, Патрик, я не собираюсь вмешиваться в их план, потому что они отвечают за нашу безопасность, — сказал Ормак, и Макланан согласно кивнул. — Но ничто не мешает мне обратиться к Снайдеру, а операцией, в конце концов, руководит Снайдер, а не Тримбл.
Сложив все собранные документы в один мешок, Ормак и Макланан вышли к главной лестнице, и охрана проводила их на крышу. Начал накрапывать мелкий дождь, и от этого только усилились нервное напряжение и чувство страха.
Ормак бросил набитый зеленый брезентовый мешок возле двери шахты лифта, выступавший над ней козырек защищал мешок от дождя.
Капитан Эдвард Снайдер, укрытый плащ-накидкой, сидел возле портативной, размером с портфель, радиостанции, водрузив на голову наушники. Начальник штаба листал маленький блокнот. Время от времени Снайдер подносил к глазам бинокль ночного видения и осматривал ближайшие здания и ангары. Когда к нему подошли Ормак и Макланан, он опустил бинокль.
— Вы уже управились, джентльмены? — спросил Снайдер. В предрассветных сумерках Ормак мог видеть усталость и озабоченность на его лице. Генерал не знал, была ли это первая настоящая операция Снайдера или ему уже приходилось участвовать в десятках подобных операций, но поникшие плечи и искривленные губы капитана явно свидетельствовали о том, что ему сейчас очень трудно.
— Документы были только на третьем этаже, — ответил Ормак. — Мы опустошили все шкафы и сейфы.
— Тогда просмотрите еще столы на первом этаже, — предложил Снайдер. — Время у вас есть.
— Мы хотели бы осмотреть ангары.
Снайдер глубоко и раздраженно вздохнул, но не успел он ответить, как Ормак опередил его:
— Капитан, там находится самолет, техническая документация. Нам нужно...
— Капитан, с юга
БТР медленно подъехал к бетонированной площадке перед ангарами, направляясь к зданию конструкторского бюро. Над ним на антенне развевалось красное боевое знамя великих литовских князей. А на дуле автомата АК-47, высунутого из бойницы, был прикреплен белый флаг.
— БТР связывается с нами по радио, сэр, — сообщил начальник штаба. — На запасном канале. Работают открытым текстом.
Снайдер бегом вернулся к рации и прижал к уху наушник.
— Внимание, морские пехотинцы! Прошу внимания, — раздался голос с сильным акцентом. — Я говорю с вами по поручению генерала Доминикаса Пальсикаса, командующего Силами Самообороны Литвы. Генерал приветствует вас и хочет сообщить, что все советские войска, охранявшие «Физикоус», выбиты из него. Повторяю, все омоновцы захвачены в плен или убиты. Мой командир просит разрешения поговорить с вашим командиром.
БТР продолжал двигаться к зданию конструкторского бюро. Снайдер переключил рацию на передачу.
— БТР с литовским флагом, прекратите движение и оставайтесь на месте. — Снайдер опустил микрофон. — На каком расстоянии он от здания?
— Пятьдесят метров, — крикнул один из наблюдателей. — БТР остановился!
— Оружие?
— Только автомат с флагом. Четыре... пять... шесть бойниц закрыты. У пулемета никого нет.
Снайдер поднес к губам микрофон другой рации:
— Тримбл, выдели группу для наблюдения за БТРом. Если он подойдет к зданию ближе, уничтожь его. Понял?
— Понял, — последовал ответ.
Капитан с начальником штаба перенесли рацию на край крыши, чтобы можно было одновременно переговариваться и наблюдать за БТРом. Из заднего люка БТРа вылезли высокий, здоровенный военный и второй, помоложе, у которого на плече висела портативная рация. После этого БТР отъехал назад метров на двадцать. Военные остались одни, никакого оружия, кроме пистолетов в кобурах, у них не было. Высокий решительно направился к входным дверям здания конструкторского бюро, радист, видимо, был менее решительным, но все же старался не отставать от своего напарника. Не обращая внимания на баррикады и окрики морских пехотинцев, высокий подошел к разбитой двери здания, самодовольно улыбаясь.
— Стой! — окликнул его Тримбл. — Отойди в сторону, чтобы я мог видеть БТР. — Радист перевел слова Тримбла, и оба солдата выполнили указание сержанта.
— Я генерал Доминикас Пальсикас, командующий вооруженными силами Литвы, — крикнул высокий на сносном английском. — Хочу поговорить с вашим командиром. — Он явно понял, что старшим здесь является не Тримбл.
— Капитан, этот парень называет себя генералом Пальсикасом, — сообщил Тримбл по рации Снайдеру. — Хочет поговорить с вами.
— Хочет поговорить? — переспросил Снайдер, недоумевая. Ормак и Макланан заметили, как мучительно напряглось лицо капитана. Словно с ним случился сердечный приступ. — Возьмите его под стражу. Если будет сопротивляться — убейте. Заметите движение БТРа — уничтожайте. Я спущусь через минуту.